Страница 37 из 52
Вернуть мужа любой ценой?
– Ты можешь что хочешь говорить, но я просто так не сдамся. И дело даже не в детях. Я люблю его. Мы столько всего прошли вместе, а тут из-за какой-то переписки я буду ломать копья?
Я сидела напротив подруги и яростно размахивала руками, мое лицо пылало, глаза и щеки были мокрыми. В словах металл.
Еще 30 минут назад я безутешно рыдала, а сейчас собралась с мыслями и выдала свою самую решительную речь.
Подруга сидела молча и слушала. Сказать ей было нечего.
Я нашла в телефоне у мужа переписку. С какой-то дамой. Содержание сообщений было однозначным: муж увлекся, причем давно и, кажется, серьезно. Фривольные словечки одно за одним вбивали гвозди в мое сердце, но я прочитала от начала и до конца. Как в бреду. Зато прояснилось другое – частые задержки, чужой запах, холод в отношениях.
Какая-то стабильность отчуждения между нами. Я списывала на усталость. А оказалось – женщина. У него.
Вспышка ярости, а потом паника поглотила меня с головой. И вот я сижу и размазываю косметику по лицу.
– Как я без него буду? Он мой, мой, понимаешь? И я не знаю, как без него жить дальше. Я дышать не смогу.
– Успокаивайся, родная. Ты ему расскажешь, что прочитала переписку? – спросила Алла.
– Если я ему расскажу, то назад дороги не будет. Понимаешь? Он уйдет к ней. А я не хочу… он должен понять, что мы – семья. И то, что я лучше. У нас же любовь. Всегда была. Я не понимаю, как так-то? Просто взять и отдать ей? Я ему скажу, а вдруг он уйдет? Или мне придется идти. Типа гордая же. Нет. Я ему ничего не скажу. Сделаю вид, что ничего такого не читала.
Алла скептически улыбнулась и произнесла:
– И что. К ноге привяжешь его? Или как? Что-то я не улавливаю сути твоего сражения. Но гордостью тут правда не пахнет.
– Это моя вина, что позволила ему к себе привыкнуть. Увлеклась материнством, забыла про него, забила на себя. Моя вина. Буду исправлять, чтобы он все понял – я лучше. Мы – семья. Пока еще есть время. Пока это только переписка.
– Переписка? Думаешь? Ну да, свезло мужику. Теперь его две бабы будут обхаживать. Тебе самой как? Не противно?
Мне было противно. И от ситуации, и от себя. Но особенно от того, что хотелось поддержки. Но подруга была явно не готова сказать мне то, что так хотелось услышать. Поэтому я выдохнула и произнесла:
– На войне все средства хороши. Ты знаешь, что в распаде семьи всегда виноваты оба. Я точно знаю, где я накосячила, и попробую исправить, пока не поздно.
– Ну, удачи. Я даже не пойму, чего в твоем плане больше – мудрости или глупости.
– Я сама не знаю. Но сердцем чувствую: так правильно.
После разговора я отправилась домой. Бродя по улицам, я тщательно продумывала свои действия и разбирала ошибки.
Наши отношения с Семеном давно стали больше дружескими, чем романтичными. Быт разъел брак. И в этом была моя вина. Он работал, я сидела дома – сразу с сыном, потом родилась дочь.
Что такое декрет? Это сумасшествие. Убийство женственности. Красота в качестве жертвы на алтаре материнства. Не у всех. Но у меня.
Дети постоянно болели. Я бегала по больницам, зашивалась на кухне и намывала по 20 раз полы. Зачем? Мне кажется, это своеобразная форма невроза. Когда трешь полы, ты вроде как наедине с тряпкой и шваброй, в тишине. И механика действий успокаивает. Есть только ты и тряпка. И никаких криков.
Зато вечером, когда доползаешь до кровати, то хочется одного – чтобы никто не трогал. Вообще. Никак. Слегка намажешь лицо кремом, который стоит ближе на тумбе. И спать.
Могу ли я винить мужа, что ему захотелось общения с женщиной? Спорно, очень спорно. Я хотела бы. Но и моей вины тут слишком много, через край. Разливается, заполняя все пространство вокруг. При разводе пострадают дети. Наши дети. Эти мысли невыносимы, и жить с ними слишком сложно. Не хочу. И еще… Я боюсь сказать это вслух, но я очень его люблю. Так сильно, что жизнь без него – пустая. Я не знаю, как жить без него.
***
Я принялась усердно работать над собой и спасать наши отношения. Первым делом, как полагается, села на диету и стала бегать по утрам. Спорт я люто ненавидела, но понимала, что весьма себя запустила. И дело даже не в лишнем весе, а в образе жизни. Домашнем. Я слишком расслабилась, потому что чувствовала себя дома. И это моя главная ошибка. С мужчинами, видимо, расслабляться нельзя.
Сменила гардероб, выкинула старые пижамы, заменив их на платья. Заказала красивое белье и изменила прическу.
Я не могу сказать, что прямо расцвела. Но перемены были очевидны.
Мужа встречала с работы с улыбкой. На столе – горячий ужин. Каждый день новое блюдо. Все свежее. А главное украшение стола – моя нежность. И бесконечный поток ласки и обожания.
На кровати – шелковое белье. Даже детей отправила к маме, чего раньше никогда не делала. Но семью надо было спасать, поэтому пришлось действовать решительно.
Вот только муж перемены не оценил. Я видела все ту же отчужденность. Он был все так же молчалив. Задерживался на работе допоздна. Сидел по 30 минут в туалете с телефоном. И не замечал ни новых нарядов, ни моих сумасшедших усилий. От физической нагрузки у меня горели все мышцы. От его равнодушия – душа. Никакие мои теплые слова и объятия не могли растопить лед его глаз. Он не видел меня. Смотрел мимо.
Массаж ступней, который я попыталась сделать ему перед сном, просто вывел мужа из себя. Он вскочил с кровати и ушел в туалет. Спрятался.
Чем больше я старалась, тем шире становилась трещина в наших отношениях. Я даже слышала этот хруст, с которым рушится наша семья.
Алла звонила мне и поддерживала. Хотя, скорее больше слушала. Мой муж вызывал у нее стойкое отвращение, а мои действия – бурю негодования. Я чувствовала, что она с трудом сдерживается. Ее прорвало, когда я в тысячный раз рассказывала ей о том, как ударилась с головой в материнство и позабыла о Семе.
На этих словах Алла не сдержалась:
– Слушай, а головой ты случайно не ударилась? Ты что забыла, как с Ванькой по больницам шаталась, опровергая один диагноз за другим? Или, может, уже не помнишь, как Алиска тебе жару давала? Ты, конечно, может, и увлеклась материнством. Но уж не перегибай. Не помню, чтобы твой Сёма хоть раз в больнице лежал с детьми или хотя бы по врачам ходил. Он вообще помогал тебе, напомни?
– Он работал. Деньги кто-то должен зарабатывать?
– Ты, между прочим, тоже зарабатываешь. Отец и муж – это не только деньги. Но и забота, любовь. Помощь. Поддержка и еще куча-куча важных действий.
– Нет. Я не могу его винить. Не получается.