Страница 49 из 69
Глава 18
Машка стояла возле подъезда и переступала с ноги на ногу. На улице было тепло, но было видно, что подругу потряхивает.
– Нашла книгу? – спросила она вместо приветствия.
– Нашла, – кивнула я и протянула свою находку.
– Хорошо, а то отец бы мозг проел. Он эту книгу очень уважает, – Маша убрала книгу в сумку. – А я к тебе, на чай. Хочу поговорить.
Мы поднялись наверх. Меньше всего мне сейчас хотелось разговаривать, устала как конь, но Машка выглядела скверно: бледная, лицо припухшее. Учитывая то, с кем она жила, я здорово тревожилась. Моя голова все также болела, но комок из горла ушел, только я вышла на улицу и вдохнула свежий воздух.
– Рассказывай, – сказала я, поставив на плиту кастрюлю с водой.
Пить чай мне не хотелось, а вот от голода сводило живот. Я достала из морозилки пельмени, которые остались от трапезы Макса. Удивительно, как я еще не растолстела на такой еде! Хотя стоило признать, что количество приемов пищи сократилось до двух с натяжкой.
– Ты есть будешь? – спросила я подругу, а Машка поморщилась.
– Не. Я не хочу есть.
– Фигуру бережешь? – улыбнулась я.
– Я беременна, – сказала Машка, и я плюхнулась на стул.
– В смысле?
– В прямом. Я беременна, от Влада.
Я застыла на месте. Видно, одной задницы мало, надо было лезть еще глубже. Вопрос, как потом оттуда выбираться, становился все более и более актуальным.
– Он в курсе? – наконец спросила я.
– Еще нет. Я не знаю, что делать.
– В смысле рожать или нет?
– Нет. Не знаю, как ему сказать. И стоит ли говорить. Рожать я буду в любом случае. Но мне страшно, Вась. Мне кажется, я ему не нужна.
Я начинала злиться. Вся ситуация выглядела абсурдно. Моих подруг кто-то убивает, а оставшаяся в живых устраивает свою жизнь с потенциальным маньяком. При этом она пришла разделить со мной эту невероятную радость. Ладно, я – предательница. А Маша? Она кто? Я постаралась взять себя в руки и вспомнить о том, что Маше тоже было не сладко. И возможно, это то самое счастье, о котором она всю жизнь мечтала, и я не стану портить ей радость.
Я мысленно выдохнула и нацепила добродушную улыбку:
– Почему ты так думаешь? Вы же вместе, у вас все хорошо.
– Ты его видела. Я же не дура. Боюсь, что скажу ему, а он мне денег на аборт даст. И все. Я не переживу. И ты знаешь моего отца. Он меня убьет. Мне надо что-то делать. Придумать что-то.
– Ну, во-первых, тебе стоит поговорить с Владом. Может быть, он будет рад. Ну, а во-вторых, ты можешь полностью рассчитывать на меня.
– Будем воспитывать ребенка вдвоем? – впервые улыбнулась Машка. – Как современная семья? Первый родитель, второй родитель?
Я невольно засмеялась, потому что представила лицо своей мамы. Она ведь так внуков хотела! Вот ей подарочек подоспел. А что?
– Родители наши умрут от восторга, – хихикнула я.
– Особенно мой папа, вот радости ему будет до конца дней, – Маша уже смеялась, и я тоже захрюкала от открывающихся перспектив.
За что я всегда любила нашу компанию – так это за смех. Что бы ни происходило, мы всегда искали повод улыбнуться. И если вспоминать наши слезы, то они чаще были от смеха, чем от горя. А может, это и была наша ошибка? Если бы одна из нас решилась открыть душу, а не утешаться веселой компанией, может быть, все вышло бы по-другому?
Мы обе замолчали. Смех повис в воздухе.
– Мы справимся, – сказала я. – Ты всегда можешь на меня рассчитывать.
– Мы справимся, – сказала Маша и подошла ко мне, чтобы ощутить всю мою поддержку в объятиях.
Максим в этот вечер так и не пришел. А мне было, что рассказать ему, и я поймала себя на мысли, что с ним мне как-то уютно, что ли. Спокойно. Очень хотелось с ним поговорить. Кажется, у нас появилась новая зацепка. Улица. Дом. Квартира. Что-то Свете там было нужно, она зачем-то записала этот адрес и спрятала его в книгу. Завтра постараюсь узнать зачем. Я попыталась дозвониться Максу, но он сперва не брал трубку, а потом написал, что перезвонит позже.
Я думала о Машке и о том, что ее ждет. Не верила я, что Влад сделает ее счастливой. Хотя подруга моя уверена в обратном. Она считает его богом. Великим и могучим, способным избавить ее от злого надзирателя. А еще рассказать о любви все, ведь его опыт и отсутствие любого Машиного – это взрывоопасная смесь. Ох, Машка. Что мы вообще знаем о любви? Чем больше я думала о ней, тем больше убеждалась в том, что от любви одни муки. Мама моя – от которой не было вестей, кроме одиночных сообщений и новых фоток в соцсетях с молодым любовником – она была явно счастлива, но понятия не имела, да даже не интересовалась тем, что происходит у меня. Когда ее охватывали безумные чувства, я страдала от одиночества. Иногда я не понимаю – зачем она меня родила? Для чего? Всю жизнь я только и делала, что мешала ей устраивать личную жизнь. Нет, мама меня любит, я знаю это. Но никогда не чувствовала, что нужна ей по-настоящему. Она родила меня от одной большой любви, потом пошла искать следующую большую любовь дальше, а я осталась одна.
* * *
Максим прибежал утром. Он был злой, как собака из мультика про кошку и мышку. Этакий бульдог с отвисшей челюстью и высунутым языком. Лицо уставшее, перекошенное, одежда мятая, несвежая. Таким я его еще не видела.
– Здорово живешь, – сказала я.
– Задолбали. Они меня задолбали, Вась.
– Что случилось?
– Эти пи… дикобразы меня хотят отстранить от дела. Приехали московские упыри. Ты бы видела, что вчера творилось. Нас просто как мальчишек стегали прутиками. Ор в кабинетах стоял на весь город. Мы и бездельники, и тупицы, и ничего не делаем. Только балду гоняем! Все. Задолбали меня! Зарплата – чистые слезы, работа – скотская. И я должен еще вот это все выслушивать! Быть мальчиком для битья да прислуживать столичным штучкам?
– Ты пельмешки будешь? – спросила я.
– А нет никакого мяса? Я мяса хочу.
– Мяса нет. Но можно заказать.
– Устал я жрать этот картон! Никакой нормальной жизни – ни личной, ни общественной. Только ор да крики. В народе нас ненавидят, считая дармоедами и ворами. На работе презирают – называют бездельниками. Не могу больше. Не хочу. Устал.
– Ну так что с пельмешками? Или мясо заказать?
– Совсем ты бесчувственная. Не видишь, в каком я раздрае! Вари свое тесто с резиной. Майонез есть?
– Есть.
– И на этом спасибо. Забирают у меня дело.
– Жаль. Я тут кое-что нарыла интересное. Вчера хотела тебе рассказать, но ты был занят.