Страница 48 из 69
Я зашла в чужую квартиру и первым делом посетила ванную комнату. Тщательно вымыла руки от воспоминаний об Олеге. В ванной стояла косметика, которую так нахваливала Светка, и мне стало очень грустно. Человека нет, а крем, сохраняющий молодость, стоит на полке почти полный. Ей было двадцать пять лет, теперь молодость навсегда с ней. Я всхлипнула и вышла из ванной. Рыться в грязном белье мне не хотелось. «И даже если там в бачке лежит пистолет или какие другие улики зарыты – бог с ними», – подумала я. Есть вещи, к которым я не готова. Мне просто хотелось осмотреться. Я даже не знала, что тут делаю и что ищу. В идеале хотелось найти блокнот с указанием на убийцу, например. Или какой-нибудь дневник с описанием событий. А может, просто хотелось подышать ее воздухом. Я иногда вспоминала о Свете. Когда человек умирает, всегда страшно, что он исчезнет из памяти, что ты не сможешь потом закрыть глаза и увидеть эту улыбку, услышать тот самый смех или почувствовать запах. Легкий, едва уловимый. Запах твоего друга. Друга, которого ты предал. Меня бросило в жар от этих мыслей, и я постаралась сосредоточиться.
Квартира выглядела нежилой. Сергей не врал, когда сказал, что съехал, его присутствия не было видно. Светины вещи висели на вешалках, обувь стояла в прихожей. Банки крема и косметика соседствовали на полках. Светин едва уловимый запах витал в комнате, он обволакивал меня, заставлял съеживаться от чувства вины. Я посмотрела по сторонам, в груди и горле нарастал ком, и становилось тяжело дышать. Боль накатывала и накатывала. Боль по прошлому, которое нельзя изменить.
Я прошла в Светину комнату. Она ее называла гардеробной. Но это была полноценная комната, заваленная вещами, всякими дамскими штучками. Тут стоял столик с зеркалом и красивая изумрудная софа. Я иногда сидела тут, пока подружка подбирала наряд. Она очень кропотливо подходила к выбору одежды. С юного возраста Света выглядела безупречно. Как куколка. Нет, она не была чертовски красива, как Роза. Она была… как принцесса Диана. Красива своей элегантностью и аристократичностью. Всегда держала фасон, как сказала бы моя бабушка. Натуральная, красивая, дорогая. И одежда только лучшего качества. Никакой вульгарщины. Сейчас все поросло пылью. Толстый слой ее лежал на коробках с обувью, покрывал пол и все баночки, стоявшие на столе. Я до сих пор не понимала, что собираюсь искать и с чего следует начать. Знала, что до меня здесь уже были полицейские и все, что могло быть интересным, они уже забрали и унесли. Что собиралась найти я?
Я неуверенно подошла к вешалкам с одеждой и стала перебирать платья. Верхняя одежда висела в чехлах. У Светы было четыре шубы, хотя в нашем климате они вообще не нужны. Не помню, чтобы подруга когда-нибудь их надевала. Я расстегнула чехол и стала проверять карманы. Ничего, пусто. И это неудивительно. Уверена, что все вещи побывали в химчистке, после чего их бережно упаковали в чехлы. Но я все равно продолжала осматривать каждый карман.
Через час поисков энтузиазма у меня не прибавилось. Я не нашла абсолютно ничего полезного. Да, собственно, я вообще не понимала, что пытаюсь отрыть.
От усталости я присела на софу и откинулась. Тело гудело и опять начала гудеть голова. Обжигающая боль в виске нагоняла тошноту. Я закрыла глаза и попыталась сконцентрироваться. Следовало признать, что сыщик из меня дерьмовый. Вообще не знаю, зачем бегаю по городу и что пытаюсь найти. Собрала кучу какой-то информации, которая ни на миллиметр не приблизила меня к истине. Да хотя бы к какому-то пониманию. Просто теряла время. Но оставить все и сидеть дома я не могла. Я бы просто вышла в окно от безысходности, а так чувствовала, что что-то делаю, чтобы искупить свою вину. Что-то делаю, Свет. Видит ли она меня?
Я терла виски, а в груди нарастал ком – невыносимый груз, который я буду тащить в себе всю жизнь. Я злилась на себя, меня добивал запах Светиных вещей. Я не знала, что делать, не знала. Отчаяние и беспомощность поглотили меня. Я легла на зеленую софу, свернулась калачиком и от отчаяния зарыдала.
В чувство меня привел звонок телефона. Машка.
– Ты где?
– Дома, – ответила я.
– А почему тогда дверь не открываешь? Я уже пять минут стучусь и звоню.
– Блин. Я не у себя дома, у Светки.
– А что ты там делаешь?
– Мне Сергей ключи дал. Надо было забрать кое-какие свои вещи.
– Слушай. Там у Светки должны быть моя книга. Ты сможешь и ее забрать?
– Какая книга? – не поняла я.
– Я ей давала почитать, она просила Серафима Саровского «Житие. Наставления».
– С каких пор Светка начала интересоваться православной литературой?
– Я сама удивилась. Дала ей, конечно. Хотя она и купить могла легко.
– Она не объяснила свой интерес?
– Сказала, что ей надо подумать, почитать что-нибудь сильное.
– И почему не «Унесенных ветром»?
– Я не знаю. Не спрашивай меня. Она попросила – я дала. Если не сложно, забери, пожалуйста. Это книга отца.
– Хорошо, я посмотрю. Может, ты подойдешь сюда, сама посмотришь?
– Не хочу, я тебя у подъезда твоего подожду.
Я встала и потянулась. Новая информация заставила меня взбодриться. Чего еще я не знаю о своей подруге? Что такого могло произойти, что она ударилась в религиозное чтиво?
Я прошла в спальню, пошарила глазами по полкам. Нужной книги не было. Заглянула в прикроватные тумбы, потом под кровать. Ничего. Прошла в зал и осмотрела все полки. Заглянула в туалет – а вдруг подруга именно там предавалась чтению, а что?
Я уже совсем было отчаялась найти книгу, как одна идея пришла мне в голову. Вернулась в спальню и откинула подушки. Под одной из подушек лежало «Житие…». Я обрадовалась и взяла книгу в руки, уселась на кровать и открыла. Что же тебя волновало, моя дорогая? Что? Я полистала страницы, и мне на колени выпала бумажка. Четверть обычного листа в клетку. Взяла его и повертела в руках. Теперь сложно было определить, на какой именно странице лежала эта закладка. Да и важно ли это?
Я еще раз рассмотрела лист и заметила на нем бледную карандашную надпись. Адрес. Улица, дом, квартира. Что-то очень знакомое. Я достала телефон, вбила адрес в навигатор и наконец до меня дошло. Адрес был не просто знакомым. В соседнем доме жила любовница водителя того злополучного такси, в котором увезли Валю.