Страница 29 из 69
Глава 12
Я не стала рассказывать Максиму о том, что удалось узнать. Хотела сперва поговорить с Розой и только потом делать какие-то выводы. Я точно знала, что девчонки примирились. Света не из тех, кто легко прощает обиды. А Роза не такая, чтобы ползать в ногах и просить прощения. Гордость у нее в крови. Скорее всего, это было какое-то недоразумение. Но мне все равно следовало с этим разобраться, именно поэтому я попросила Розу ко мне приехать.
Я ждала подругу и готовила ужин. А в моей голове крутилась мысль о том, что что-то я упустила. Что-то очень важное и очень неприятное. Голова болела, отпугивая все путные мысли, накатывала тошнота.
Я посмотрела на сковородку с фаршем, и вся тяжесть сегодняшнего дня подкатила к горлу. Ринувшись в туалет, я полностью освободила желудок, хотя освобождать там было особо нечего. Легче мне не стало. Во рту и на душе было горько.
Я доплелась до дивана, свернулась калачиком и закрыла глаза. Мне надо было просто отдохнуть, оставив все мысли до встречи с подругой. Потому что переварить все то, что открылось, я просто не могла. Я вспомнила, что именно Роза сажала нас в ту самую машину. И Роза вполне могла нам подсыпать что-нибудь в напитки. Я очень много думала о том, как быстро отключилась в машине, а Светка вообще практически сразу легла. Макс говорит, что она что-то пила в дороге. Но когда? Как? Могла ли Света взять воду у незнакомого человека? Зная брезгливость подруги – навряд ли. Она бы не стала пить из чужой бутылки. Роза нас сажала в такси. Ей было проще простого насыпать снотворного в шампанское. Как и Маше, но та ушла раньше всех… Зачем? Нет, этого просто не могло быть. Или могло? Ну и чушь же лезет мне в голову!
* * *
Я проснулась от того, что выспалась. За окном светило солнце, а значит, я выпала из реальности часов на двенадцать. Вот блин!
Я взяла телефон, пропущенных вызовов от Розы не было, СМС тоже. Только от Макса. Я взяла телефон и нашла Розин номер. Позвонила, но подруга не ответила.
Голова не болела, и это радовало. Я потихоньку выползла на кухню. На плите стоял полусырой заветренный фарш, который я вчера оставила на сковородке. Да и в целом кухня меня не радовала и не добавляла аппетита. А надо бы что-то поесть. Кто знает, что мне готовит сегодняшний день, силы лучше готовить заранее.
Я набрала Макса и открыла холодильник.
Друг с облегчением отозвался:
– Ну наконец-то. Куда ты пропала?
– Вырубилась вчера. Слишком много побегала. Организм ушел в перезагрузку. Есть какие-нибудь новости?
– Пока нет. Копаем. А у тебя?
– И у меня нет. Сегодня поеду к Светиным родителям. Да свои дела кое-какие надо порешать.
– Ну хорошо. Ты мне звони периодически. А то я волнуюсь.
– Ты же сказал, что будешь за мной посматривать.
– Я преувеличил.
– Понятно. Почему-то и не сомневалась в этом. А ведь с каким аппетитом ел мои пельмени… А еще друг, называется.
– Вась, будь аккуратна. Я заеду сегодня.
– Хорошо, – сказала я и сбросила звонок.
Стоя напротив открытого холодильника, я пробежала глазами по пустым полкам. Йогурт, яйца и пакет с сосисками. Достала два яйца и пару сосисок, которые остались от наших с Максом посиделок. Отмыла сковороду от остатков неудавшегося ужина и поставила на плиту. Хозяйство меня никогда не волновало, не вижу оснований озадачиваться женскими делами именно сегодня.
Лучше сосредоточиться на мыслях, что делать дальше. Куда идти, что искать.
Хотелось поговорить с Розой, чувствовалась необходимость обсудить с Машей то, что происходит в ее жизни. Я знала, что мне стоит поговорить со Светиной мамой. После трагедии я с ней не встречалась, и честно говоря, было очень страшно. Что я ей скажу? А что, если она меня прогонит или обвинит во всем, как Сергей?
– Не попробуешь – не узнаешь, – сказала я в пустоту и разбила яйцо.
* * *
У меня не было телефона родителей Светы, но я знала, где они живут. Мама точно не работала, в этом не было необходимости, поэтому у меня был шанс застать ее дома. Я решила рискнуть, хоть и чувствовала неуверенность. Да что там, у меня выворачивало кишки при мысли о будущей встрече.
Еще раз я набрала Розин номер, а потом позвонила Маше. Подруги отчаянно молчали и не желали выходить со мной на связь. Ну что же, попробую позже.
Я вышла из автобуса и двинулась в сторону частных домов. Когда-то тут был пустырь, а сейчас сотни аккуратненьких домиков занимали все пространство. Маленькие лачуги соседствовали с дворцами, и это смотрелось очень небрежно. Бестолково, я бы сказала. Светин отец одним из первых воздвиг свое родовое гнездо, а потом подтянулись и другие. Сейчас здесь строились все кому не лень.
Я шла по проселочной дороге и разглядывала местные красоты. Хотя в основном все убранство пряталось за высокими заборами.
Удивительно, что такую «сладкую» территорию не обнесли охраной и не сделали закрытой. Здесь можно было разгуливать и не бояться, что кто-то на тебя спустит собак.
Я подошла к нужной калитке и позвонила в домофон. Никто не спешил отвечать, но и я не торопилась сдаваться. Наконец дверь открылась. В проеме стояла мама Светы. Любовь Андреевна выглядела очень плохо. Глаза опухшие, щеки обвисшие, мешки под глазами синюшного цвета. Седые волосы не убраны в прическу. А когда-то эта женщина была примером элегантности. Но что можно требовать от матери, потерявшей своего единственного ребенка? Да еще вот так.
– Здравствуйте, – сказала я и замолчала.
– Здравствуй, – ответила мне Любовь Андреевна. – Заходи.
Она повернулась ко мне спиной и пошла в дом. Я последовала за ней, ругая себя, что не додумалась взять тортик или хотя бы коробочку конфет к чаю. Пришла с пустыми руками. Идиотка. Хотя не факт, что Любовь Андреевна не швырнула бы мне все это в лицо. Наверное, она меня ненавидит. Тишина нагнетала волнение, и я физически чувствовала его внизу живота. Я не знала, что сказать, но понимала – еще немного тишины, и я просто рухну в обморок или мне срочно понадобится туалет.
– Любовь Андреевна, простите меня.
Мать Светы повернулась и уставилась на меня.
– За то, что умерла моя дочь, а не ты? – глухо сказала она.
Я кивнула.
– Дура ты. Я не обижаюсь. Я хоть и мать, но я не тварь. Читала, что тебе тоже здорово досталось. И знаю, что ты пыталась покончить с собой. Злилась ужасно, конечно. Как так? Ведь если удалось сохранить жизнь – береги ее. Знай, что второго шанса может не быть. А ты… эх ты.
– Простите, – повторила я.
В горле разбухал огромный морской еж.