Страница 19 из 69
Глава 8
Домой я не зашла, а притащилась с пакетом из магазина наперевес. Максиму пообещала сосиски, а значит, надо было их купить. Да и вообще, надо было наполнить холодильник хоть чем-то. Голова кружилась и болела, язык стал покалывать, а ноги налились металлом, причем однобоко. Левая нижняя конечность весила гораздо больше правой, и я как никогда ощущала это. Левая рука онемела, и по ней бегали отвратительные мурашки размером с коня.
Я плюхнулась на пол и стянула обувь, пакет плюхнулся рядом со мной, да очень неудачно, продукты выкатились на волю, один помидор совершил побег до шкафа, и у меня не было сил на то, чтобы собрать все назад. Так и оставила все валяться посреди прихожей. Доковыляла до дивана, хотелось просто немного посидеть, но я растеклась по подушкам и моментально вырубилась. В чувство меня привел звонок в дверь. Оповещали меня о своем приходе достаточно настойчиво, поэтому чертыхнувшись я встала и поплелась открывать. Я ожидала увидеть Макса с его голодными глазами и наглой улыбкой, но в дверях стоял Павел. Он выглядел смущенным и каким-то помятым. Мне показалось, что его залысины увеличились в размерах, а щеки немного сдулись. Похудел, что ли, на нервах? Но я выглядела гораздо хуже своего бывшего любовника, негоже было выпендриваться и оценивать его. Я пыталась сообразить, что будет уместно сказать, как поздороваться, но в голове звенело от пустоты.
– Привет, – сказал Павел, прервав мое оцепенение.
– Ну привет, – ответила я и впустила его в квартиру.
Радовать соседей интересным шоу не хотелось. А ощущение, что шоу обязательно последует, не покидало.
Павел внимательно рассматривал меня и не спешил снимать ботинки, чему я очень порадовалась. Подумала, что правильная тактика – это ждать, что тебе скажут, и отвечать по обстоятельствам. Я решила ей следовать, потому что каких-то особых эмоций не испытывала. И это было странно. Внутри меня образовался кратер, заполненный звенящей пустотой.
В больнице мне было просто послать Пашку к черту, мне вообще жить не хотелось, какая уж там любовь. Не об этом были все мои мысли. Но сегодня я ожидала от себя хоть какого-то чувства. Сожаления? Тоски? Все-таки мы с Павлом почти два года встречались, и это было хорошее время: мы делили радость и объятия. И даже как-то занимались сексом прямо тут, в прихожей. Да и не только в прихожей. Нас нельзя было назвать пылкими любовниками, но тем не менее как-то два года мы продержались и оставались довольны друг другом. Я разглядывала его и пыталась понять, что чувствую, а внутри – тишина. Да нет, даже какое-то отстраненное отвращение. Не то чтобы он мне противен. Но я смотрю в его некрасивое лицо и почему-то раздражаюсь. Вижу каждую морщинку, неровность, каждый изъян. Когда-то мне было интересно и удобно с ним. А сейчас я хочу поскорее закрыть дверь и остаться в одиночестве. Интересно.
– Ты очень изменилась, – нарушил тишину бывший. – Похудела. И твои волосы… непривычно.
Я кивнула. А что мне еще оставалось делать? Да, я сильно изменилась. Я к зеркалу подхожу и вижу чужую, не себя. Подумаешь, большое дело. Но раньше я в зеркало тоже нечасто смотрелась.
– Есть будешь? У меня сосиски, – я посмотрела на пакет, стоявший у порога, и на помидор, укатившийся к шкафу.
Павел тоже взглянул и на пакет, и на помидор.
– Нет, я не голоден. Я пришел поговорить.
– Может, тогда чай?
– Не надо чай. Мы ведь еще ни разу не виделись нормально. Я тот случай в больнице в расчет не беру. Я был, мягко говоря, в шоке, не знал, как правильно реагировать. Света еще погибла. Про тебя по всем новостям трубили. Я вообще не понимал, что происходит. Лисенок, мне очень жаль. Я был не прав. Мне не следовало принимать твой отказ. Надо было понять, что ты не в себе. Но я тоже мало соображал. Это был такой шок.
– Паш, давай не будем об этом. Я же тебе сказала, мне сейчас хочется только одного – чтобы меня никто не трогал. И мое решение – оно самое правильное. Я сейчас тебе даже дружбу предлагать не буду. Нет у меня сил ни на какие отношения.
– Что с твоим голосом? Ты так странно стала разговаривать. Непривычно.
– Моя жизнь, как видишь, очень поменялась. Я думаю, будет лучше, если мы не будем друг другу мешать.
– Мешать? Мы могли бы помочь друг другу. Я буду рядом, помогу тебе справиться. Я могу переехать к тебе, так будет гораздо безопаснее. Я готов на самые решительные перемены.
– Я же тебе объяснила…
Мне хотелось побыстрее закончить эту вакханалию, потому что поняла, что происходит. Все тоже, что и обычно. Я говорю – мои слова игнорируются, и на сцену выходит рыцарь-герой. Мне не нужны сейчас герои. Нужно, чтобы просто никто меня не трогал.
– Услышь меня. Я очень изменилась. Моя жизнь, работа – все изменилось. Мне сейчас не нужен никто. Я хочу жить одна. Мне надо прийти в себя.
Пашка помолчал, вроде как переваривая, но явно не усвоил то, что я пыталась ему донести, а потому выдал без особого энтузиазма:
– Я люблю тебя. Я могу о тебе заботиться. Я буду рядом.
– Знаю. Но мне не нужна забота. Мне сейчас никто не нужен.
– Но у нас будет еще шанс? Давай просто возьмем паузу, а потом, когда ты немножко придешь в себя, я опять буду к тебе ездить? Или нет. Я перееду к тебе. Сделаем следующий шаг в отношениях. Давно пора. Если бы я был рядом, ты бы не поехала на ту вечеринку.
Я уже не пыталась держать лицо, поэтому дружелюбная кривая улыбка превратилась в злобную гримасу. Мое терпение подходило к концу, но я не понимала, как мне выставить Пала за дверь, да так, чтобы он ушел с осознанием, что сюда больше возвращаться не стоит. Перспектива жить с Пашкой отчего-то показалась мне настоящей отравой. Хотя мама бы очень радовалась. И чем я раньше думала? Два года коту под хвост.
– Я не хочу отношений. Ни сейчас, ни в будущем. Просто услышь. Дело не в тебе. Это мое решение. Я не хочу детей, семью или мужа под боком. Я хочу жить одна. Для меня любовь – это болото, вонючее, затягивающее, но не приносящее никакой радости. Я насмотрелась на это с детства, но только сейчас это поняла. Мне не нужны отношения. Дело не в тебе.
Пашка посмотрел мне в глаза и прошептал:
– Мне очень жаль, Лисенок. Я уверен, ты передумаешь. Ты просто не знаешь, что говоришь. Мы два года прекрасно ладили. Вспомни, как нам хорошо было. Ты же не притворялась? Мы лежали тут, – он ткнул в сторону помидора, – и целовались. Это не было ложью. Это и было отношениями. И ты была счастлива. Я помню это.