Страница 38 из 103
Родственников стали искать. А там такие истории – одна другой хуже. Никто не хочет брать чужого маленького ребенка – тот самый пресловутый лишний рот, всем сложно. Готовы помогать, да. Забирать на выходные – пожалуйста. А приютить сироту ни у кого сил не было. Нельзя осуждать, время такое было, голодное. Распад, разруха, безденежье. Очереди кругом. Тотальная безработица. Никакой стабильности.
Ну и жена ко мне приходит, плачет в три ручья. Говорит, не можем мы бросить. А он ей кем-то приходится – третья вода на киселе. Ее сестры мужа родня какая-то там. То есть близкой кровью там и не пахнет. И родственники его все потерянные, стыдливые, тоже бросить не могут, но и взять тяжко. Никто решиться не может на лишний рот. Обуза, а не ребенок. А у нас детей нет. Жена родила первенца, да что-то пошло не так. Умер ребенок, года ему еще не было, а больше и не случилось, – дед сделал паузу и глотнул чай.
Было видно, что события хоть и давние, а до сих пор коптят его душу черным дымом:
– Жена тогда чуть с ума не сошла, не могла пережить трагедию. Очень мы хотели детей. А наш мальчик не сдюжил. Для кого-то ребенок – лишний рот, а для нас был желанным чудом. Я ни секунды не сомневался. И мы поехали. Не думая о том, как поднимать будем. Уладили все вопросы, денег нашли, заплатили, кому надо, раздали конверты и забрали малыша к себе. Тяжело было, сразу скажу. Не сахар ложкой ели, много слез было выплакано, но ни разу не пожалели. Ни одного дня. Он ведь по маме скучал. Не понимал, что происходит. Столько людей над ним кудахтали, плакали, напугали его до одури. Хоть и маленький был, а нас сторонился, боялся. Мы-то уже были для него дед с бабкой, старые. Хотя тогда в нас сил была уйма. Самый расцвет. Ох, жена рыдала! Пыталась подход найти к Петьке. А он вроде идет к нам, а сам по маме хнычет. Но привык, конечно, со временем. Приручили мальца. И он нас принял, полюбил.
Все ему тут обустроили. И так и сяк, каждую крошку в дом для него. Шура в футбол с ним гоняла, на воротах стояла. Да и я, как пацан, с ним бегал. Он ворвался в нашу жизнь ураганом. Маленький божий одуванчик, который нашей жизни смысл придал. Сделал ее наполненной до краев. А раньше что? Работа? Ресторан? Огород? Телевизор с новостями? Тьма… Ощущение, что все даром идет. Не туда. Мимо. А с ним жизнь повернулась. Он ведь какой был! Засранец чистой воды.
Жена гульку свою накручивает, я покрикиваю на нее, чтоб торопилась, а он уже с лестницы вниз бежит: «Деда, я на уице подозду», – говорит мне. Ну жди-жди. Выходим, а это чудо в трусах стоит и одежду свою в луже стирает. Жена рот рукой закрывает в ужасе, мы в гости опаздываем, а я строго спрашиваю, что такое случилось, что он постирушки устроил на улице. А он знаешь, что говорит? Испачкался. Хотел сам все исправить. До нашего прихода. И это в 3,5 года! Сам. Дар, а не ребенок!
У нас новая жизнь началась. Самая лучшая, насыщенная, наполненная детским смехом и радостью. Потом жена умерла. Она долго угасала, но Петька уже вполне взрослый был. Она ушла, а мы остались вдвоем. Я горевал сильно, совсем сдал. Тяжко было без нее, бессмысленно. Ничего не хотелось, только лечь и умереть, за ней следом. Приходил на погост и сидел, сидел, просил ее забрать меня к себе. А Петька рядом постоянно. «Деда, мы справимся, только не сдавайся». А как не сдаваться, если мой лучик померк? Жизнь кончилась. Но Петька не давал мне покоя. Испугал я его сильно. Он взрослый уже, а в слезы: «Дед, не надо, не уходи, а то я совсем один останусь». И я взял себя в руки. Стал жить ради него. От Шурочки только обстановка и осталась. Внук хорошо зарабатывает, ты не думай. Это я не хочу ничего менять. Ни ковры снимать со стен, ни ее платья с вешалок. Это мое царство. Сейчас мне 90. Много ли еще протяну? А уйду – у него никого и не останется. Никого.
Аня сидела и плакала. То ли беременность на нее так действовала, то ли печальный рассказ деда. Ей было так жалко их, этих мужиков, крепких, сильных, связанных между собой чем-то бо́льшим, чем родство крови. И страшащихся одиночества. Но чем она могла помочь? Ничем. Поэтому она просто тихо плакала.
– Ну-ну, детка. Нечего сырость разводить. Я это тебе к чему рассказываю? Чтоб ты понимала, что ребенок – это дар. И настоящий мужчина это должен понимать. И отцовство – оно не только кровью передается. Химия – это, конечно, важно. Гены эти все, чебурашки. Но еще важнее – любовь. Ни одному настоящему мужчине никогда не помешал маленький ребенок. Тот, кому малыш – помеха, просто сам еще не вырос. И скорее всего, не вырастет никогда. И мужчиной вряд ли станет. Так и умрет нерадивым дитем.
– Вы так думаете? – спросила Аня, вытирая салфеткой слезы.
– Детка, я знаю. Я это просто знаю. Петя мне не сын. И даже не внук. Но он мой мальчик. Мой мальчик, которому я искренне желаю счастья. И уж очень хочется мне дожить до правнуков. Тебе когда там рожать? – уверенно спросил он.
– Через шесть месяцев примерно, – с улыбкой ответила Аня.
– Ну, значит, у меня есть шанс, – сказал дед и встал со стула. – Только ты, пожалуйста, присмотрись к нему, он хороший. Ну уж очень увлекся моим спасением. В его возрасте не об этом надо думать. А он о другом не хочет. Говорит, что успеет, но куда там? Время летит незаметно. Присмотрись, детка, пожалуйста. А я помогу.
Аня кивнула деду из приличия. Потому что даже теоретически не представляла, как это все возможно. Беременная от другого женщина и одинокий мужчина с чудесным дедом в придачу. Хотя, пожалуй, ради деда она могла бы и постараться. Такой дед ей бы точно не помешал.
С этими мыслями она встала и начала убирать со стола. На душе почему-то была необыкновенная легкость. Во всем был прав дед. Ребенок – это дар. А кому не дано этого понять, тот сам ребенок и никогда не повзрослеет.
Глава 17
У Дениса было совсем нерабочее настроение. События последних дней настолько оторвали от ежедневной рутины, что было ощущение, что он вернулся из продолжительного отпуска. И теперь не знает, за что хвататься в первую очередь. А работы было много. Гора рукописей ждала его пристального внимания и полного погружения, но все мысли редактора были заняты абсолютно другим. Точнее другой.
У него зазвонил телефон:
– Денис, тебя главный вызывает. Это срочно, – быстро проговорила в трубку секретарь босса.
– Не знаешь, в чем дело?
– Нет. Но он злой, так что не задерживайся.
Денис вздохнул и пошел к своему начальнику.
– Проходи, Денис, садись, – шеф был чем-то очень раздосадован. Денис молча уселся в кресло, а потом спокойно спросил:
– Артур, что-то случилось?