Страница 30 из 103
Алена с недоумением смотрела на пустую лестничную клетку сквозь стекло глазка. Она почувствовала, как внутри оборвалась какая-то ниточка, предохранитель, отвечающий за ее спокойствие. И Алену затрясло, ей стало невыносимо холодно. Она попыталась успокоиться, накинула халат, прошла на кухню и взяла телефон.
Она не понимала, что происходит. И в голове было не так много идей насчет того, кому она перешла дорогу. Необходимо было срочно выяснить.
Она набрала знакомый номер. Трубку взяли на третий гудок:
– Слушаю?
– Мам, привет.
– Привет, дочь. Что-то случилось?
– Нет, мам. Все нормально. Как у вас дела?
– У нас хорошо. Папа ушел на рынок, я борщ варю. А ты что-то хотела? А то у меня морковка горит.
– Мам, я хотела спросить. Ты Павла давно видела?
Тишина.
– Подожди, я газ выключу. А то спалю все. А что, что-то случилось?
– Нет, мам. Просто я интересуюсь, знает ли он, где я?
Тишина.
У Алены сердце колотилось так, что пульсировало даже в ушах. Ей хотелось закричать на мать, но она держала себя в руках до последнего.
Родители всегда были на стороне Павла. Даже когда она ушла от него. Когда сказала, что он ее ударил. Когда он издевался над ней, и Алена умывалась слезами, родители были на его стороне. Всегда были. Еще бы. Разве можно поверить, что мальчик из хорошей семьи может быть тираном? Разве можно подозревать в нем что-то плохое, когда каждые выходные он подкупал ее мать букетом, а отца… чем только не подкупал. Павла любили все. А ее не понимали. Не верили, что ее жизнь могла быть похожа на ад. Как можно было добровольно уйти от такого хорошего и обеспеченного мужчины? Сбежать? Родители не понимали. Или просто не пытались понять.
– Ален, не злись на меня, пожалуйста.
– Мам, ты что, дала ему мой адрес?
– Ален. Он пришел ко мне с цветами. Весь исхудавший. Подавленный. Плакал на кухне. Говорил о любви к тебе, о детках, которые могли бы уже бегать по моей кухне, если бы ты не решилась на развод. О том, что хочет все вернуть. Аленка, ну почему ты так категорична? Пусть попробует. Ну мало ли что бывает в жизни? Я же смогла простить твоего отца. И живем с ним счастливо. Вот, борщ варю.
– Ладно, мам, я поняла, – Алена хотела побыстрее закончить этот неприятный разговор. – Номер телефона ты тоже ему дала?
– Дала.
– Спасибо, пока, мам, – сказала Алена и положила трубку.
Ее затошнило. Страх навалился на нее со всей силы, стало тяжело дышать, вязкая слюна разлилась по полости рта, а в носу запахло йодом.
Она рванула в туалет и ее стошнило.
Когда телефон зазвонил снова, Алена сидела возле унитаза и плакала. Ей было невыносимо больно и страшно.
Глава 11
Вадим лежал на диване и смотрел телевизор. Он скучал, не знал чем заняться, поэтому просто лежал и пялился на какой-то сериал, не вникая в его суть. Хотелось есть, но холодильник был предательски пуст, готовить он не любил, а полуфабрикаты уже не лезли. Он устал от сосисок и котлет из коробки, от ресторанов и кафе тоже устал. Он не любил ходить куда-нибудь один. Но почему-то в последнее время компания ему не находилась. Еще он скучал по стряпне своей бывшей подружки. И по ней тоже скучал.
Когда Аня прислала фото с УЗИ, Вадим открыл его и хотел сразу удалить. Но что-то остановило. Ребенок. Он вертел телефон в руках и так и эдак, пытаясь понять, где он там на фото, этот самый малыш. Никаких трепетных чувств у него не было, но и ненависти на удивление тоже. Разве что любопытство. Все-таки он имел отношение к этому человечку.
Он не любил детей. Они его всегда раздражали. Он сам рос без отца, и ему казалось, что прежде чем кого-то заводить, надо как минимум иметь солидный счет в банке, как максимум – попробовать и повидать в этой жизни все, чтобы больше ничего не хотелось. Чтобы с головой уйти в отцовство и наслаждаться всей этой чушью вроде первых шагов или зуба. Он пока не был готов наслаждаться каким-то там ребенком и его событиями. Он хотел своих событий. И наслаждений.
А Аня оказалась готова. И это жутко бесило. Злило его. Она сама приняла это решение, несмотря на то что он был категорически против. Она не спросила его. Она поставила перед фактом – ребенку быть. Ему не жалко, пусть будет. Но он этого не хотел.
От досады Вадим кинул пульт об стену.
«А как все было хорошо!» – подумал он и поплелся на кухню.
Он не собирался ей писать. Не собирался звонить. Эта схема была разработана давно и обкатана другими мужиками с форума. Она сама решила, сама ушла. Вот пусть и дальше все сама. Не нужны ему эти проблемы и заботы. Сейчас позвонит, а потом совсем потеряет свою гордость и кончится все встречей из роддома и загубленной молодостью. Ну уж нет!
Да, он по ней скучал. И, к сожалению, уже не верил, что она к нему когда-нибудь вернется. После всех его стараний она должна была быть полной дурой, чтоб прийти к нему назад. У Ани была любовь к нему, он точно знал. Но еще была гордость. И этот, мать его, ребенок.
В дверной звонок позвонили.
Он прошел в прихожую и глянул в глазок, а затем распахнул дверь.
– Мам, привет. Ты чего тут? – спросил он, пропуская маму в квартиру.
– Я тебе поесть привезла. Знаю же, что сидишь голодный, ешь свои сухарики или еще какую дрянь. Аня вряд ли чем путным покормит.
– Не ем, мам. Но от твоей еды точно не откажусь, – сказал он с улыбкой. Впервые он был рад такому внезапному вторжению матери. Еще и с едой.
Мама помыла руки и принялась хозяйничать на кухне.
– Да, твоя Анька развела тут беспорядок. Какая из нее хозяйка? Никакая. Вон ты какой худой. Весь осунулся. Куда она только смотрит!
– Мам, Анька уже не моя. Мы расстались.
– Да? – с облегчением спросила мать. – Так, может, ты ко мне вернешься? Чего деньги за квартиру платить бешенные, когда я там одна кукую. Вместе веселее, я кормить тебя буду.
– Нет, мам. Мне там неудобно. От работы далеко и вообще. В моем возрасте с мамой жить смешно. Деньги есть, нечего их жалеть.
– Да. Дура твоя Анька. Смотри, какой ты стал! А она… Туда ей и дорога. А что с ребенком решила?
– Рожать хочет.
– Как рожать? Без твоего согласия? А потом в суд на тебя подавать?
– Ну это ее право, мам. Как сейчас говорят «ее тело – ее дело», – улыбнулся Вадим. – А с судом посмотрим. Она говорит, что ребенок будет только ее и ей ничего от меня не нужно.
– Ну, это она сейчас так говорит, потом посмотришь, начнет на тебя давить. А ты что думаешь по этому поводу?