Страница 26 из 106
Глава 17
С момента моего побега из Петербурга прошло девять месяцев. Ровно столько, сколько нужно для рождения нового человека.
И это сработало.
Я не смогла родить младенца, но я родила себе новую себя.
***
Самолет оторвался от земли. Я нервничала, сидела, закрыв глаза, будто устала. Здесь короткая взлетная полоса, а затем сразу море. Но я старалась об этом не думать. Несколько раз корпус ощутимо встряхнуло, и я с каменным лицом, вцепилась в ручки кресла.
Через несколько минут лайнер занял свой эшелон, и я немного расслабилась. Самое страшное позади. Усмехнулась. Почти год назад страшными мне казались совсем другие вещи.
Одиночество, собственная ущербность, бессилие, а главное тотальная недоверчивость. Сухарь он и есть сухарь.
Что же изменилось за это время? Ведь формально я по-прежнему одинока, но это только так кажется. Во-первых, у меня есть я, а во-вторых, мои картины. Со мной в багаже путешествует лишь несколько, остальное отправилось еще два дня назад.
После двух выставок в приморском городке обо мне заговорили. Точнее, не обо мне, о Лионель, под чьим псевдонимом я так и скрывалась.
Критики хвалили: «смелый стиль, глубину цвета и удивительную эмоциональную наполненность». Это если дословно. А если на словах, то всех поражала боль и искренность. Некоторые посетители даже плакали перед полотнами.
Это было так трогательно.
Эти выставки я сумела организовать сама. Чудом, не иначе. Ведь я ничегошеньки не знала и не умела. До этого я никогда ни о чем не договаривалась, не входила ни в одно сообщество, не общалась с такими же самоучками, как я, и уж тем более с профессионалами.
После успеха в фотоателье, все мои картины, кроме Черных Лилий (они не продавались) купил человек, оставшийся неизвестным. Иван Аркадьевич передал мне только деньги. Когда я начала расспрашивать, покраснел до бронзы и замахал руками:
– Не знаю ничего я, Полюшка. Может, турист какой… Да, точно, скорее всего приезжий. Москвич, наверное.
Мелькнули у меня подозрения, но я придавила их тяжелым камнем. Какая, впрочем, разница? Даже если эти картины купил Леон? На здоровье.
Интересно, куда он их повесит? В старой части дома или в той – космической? В жилище будущего прекрасно смотрелись бы Черные лилии, но с ними я не расстанусь никогда.
Рассердилась на себя, что ломаю голову над такими глупостями и запретила себе думать о том странном дне, когда меня сбил мини Купер и о мужчине, похожем на кота. Недаром, имя из семейства кошачьих.
Стюардесса предложила напитки. Я взяла апельсиновый сок. Горчинка оставшаяся на языке напомнила о том, как я пила сок на веранде. Да что ж это такое! С чего вдруг сегодня полезли воспоминания?
Чтобы отвлечься, я вынула из сумочки планшет и открыла файлы с описанием выставки. Сбылась моя мечта. Я возвращалась в Северную столицу не просто так. Послезавтра в одном из арт-центров состоится мой показ.
Конечно, волновалась.
Экспозицию готовили настоящие профессионалы, но я всё равно хотела держать руку на пульсе. После моего второго триумфа со мной связался директор галереи «Эквилибриум» и предложил персональную выставку.
– А я всегда знала, что ты талантлива! – сказала, обнимая меня, Дина. – Ты еще прогремишь на весь мир! За твоими работами будет очередь! Плохо только, что ты прячешься за чужим именем.
Я пожала плечами. Тут уж ничего не попишешь. Не могла я открыться. Что-то мешало. Прячась за выдуманной Лионель, я становилась сильнее. Поэтому и открывала двери в разные кабинеты. Не как художница-ноунейм, а как ее агент.
– Всё готово? – тревожно спросила я девушку-менеджера, когда на следующий день приехала в галерею.
– Да, Полина Андреевна. Осталось только развесить фотографии.
Эта идея посетила меня внезапно. В качестве изюминки я оформила несколько фото, где был показан творческий процесс. Работа над картинами. Женская фигура в мешковатом комбинезоне, снята со спины, на голове то тюрбан, то разноцветный платок, то шляпка в форме колокольчика, скрывающая полностью прическу.
Посетителям будет интересно увидеть, как рождаются картины.
– Кстати, к нам обратились из Мануфактуры творческих людей. Они просят хотя бы несколько картин выставить у них, - семеня рядом, тараторила менеджер Оля.
Предложение меня заинтересовало и, заметив это, Ольга продолжила:
– Они выставляют и продают дизайнерскую одежду, украшения, сумки… Некоторые полотна так и просятся к ним.
– Мне нужно обсудить с Лионель.
Первое время это раздвоение было непривычно, но я справилась, и теперь уже не делала досадных промахов, что могли бы меня разоблачить.
– Флаеры готовы? – перевела я тему разговора.
– Да. И люди для раздачи наняты.
– Фуршет?
– Мы заказали кейтеринг. Ресторан «Арт-кухня Париж».
Я удовлетворенно кивнула. Отлично.
Обвела глазами пространство, наполненное солнцем, проникающим сквозь огромные окна. За стеклом серебрилась вода канала, качала на волнах желтые и оранжевые листья. По прогнозу завтра тоже солнечный день, и это мне на руку.
Свет мягко рассеивался по холстам, подчеркивал текстуру, делал изображения еще более объемными. Красиво. Я завороженно смотрела на свои детища.
В груди распускалось что-то нежное и горячее, отчего защипало в носу, и появился ком в горле. Неужели всю эту красоту создала я? Я не смогла родить младенца, но у меня получилось вызвать к жизни целый мир.
Я сглотнула, заморгала и сделала вид, что сверяю что-то в планшете.
– Полина Андреевна, - услышала я голос Оли, - пятого октября в доме престарелых планируется арт-завтрак от благотворительного фонда «Вместе». Они хотели бы, чтобы Лионель выступила…
– Ну, вы же знаете, Ольга, - мягко сказала я, - Лионель не показывается на публике. – Значит, я пишу им отказ? - расстроенно спросила Оля.
Я качнула головой.
– Ни в коем случае. Вместо Лионель выступлю я. Ничуть не хуже, не сомневайтесь.
Я успокаивающе тронула ее за предплечье.
– На сегодня вы можете быть свободны. Спасибо за работу, Ольга. Отдыхайте.
Еще некоторое время я ходила между перегородками. Поправляла рамы, проверяла этикетаж, радовалась, как верно мы сумели расположить картины в зависимости от освещения.
Сердце гулко билось. Неужели завтра сюда придут люди? И не только праздные зеваки, но и те, кто вплотную занимается искусством. Волнение всколыхнулось с новой силой. Ведь в душе я так и осталась самозванкой.