Страница 106 из 106
Мы стали ее родителями официально сразу как поженились. Церемония была очень скромной. Ни я, ни Леон не хотели никаких торжеств. Мне не терпелось заняться оформлением документов на Мию, а для этого нужно было, чтобы я состояла в браке.
Я ужасно нервничала и боялась, что случится что-то непредвиденное, и к нам домой явятся строгие женщины и увезут девочку в дом малютки. Каждую ночь снились кошмары, в которых я обнаруживала пустую детскую кроватку и металась в темноте, выкрикивая имя девочки. Я умоляла Леона найти кого-нибудь, кто может ускорить процесс и не отходила от Мии ни на минуту.
Получив документы, разрыдалась от облегчения. Леон крепко прижал меня к себе, его теплые и сильные руки подействовали на меня, как наркоз.
Мия тихонько погладила меня по щеке, я поймала ее пальчики и подула в ладошку. Дочка засмеялась, а внутри меня разлилась теплая волна любви и счастья.
Издалека донесся приглушенный голос Алины. Она ходила вдоль забора и жестикулировала размахивая рукой. Голос был тихим, но взволнованным, а это значит, что, скорее всего, ей позвонил Мишка и теперь они решают, как лучше сообщить нам о концерте, который пройдет на пляже завтра. Она еще не знает, что я уговорила Леона отпустить Алину. Конечно, с условием, что в двенадцать ночи мы ее заберем, но ведь поначалу-то он и слышать об этом не хотел.
Я замечала, как менялся его взгляд, и темнели глаза, когда речь заходила о любых проблемах с девочками. Будь то небольшая реакции Мии на прививку или кудрявая голова Мишки, мелькнувшая за калиткой. Ох, что будет, когда придет пора вести их под венец!
Я любила его за его любовь к обеим девочкам. Он не разделял их, а порой, мне казалось, с Мией был более близок, чем с Алиной. Но наша взрослая барышня и сама, порой, не прочь сбежать от нас в свой вымышленный замок, где и положено находиться тем, кому вот-вот стукнет шестнадцать лет.
Мы не обижались. В конце концов, Алина и так тепло приняла меня, а потом и Мию. В ее возрасте всё могло быть воспринято намного трагичнее.
– Па! Па! – запрыгала у меня на руках Мия, изогнулась, требуя спустить ее на землю.
Я обернулась. За калиткой появился Леон. Я удобнее перехватила Мию и пошла к нему навстречу. Солнце, пробиваясь сквозь листву старой яблони, мазнуло по его загорелому лицу, подсветило глаза, в которых промелькнула тревога.
– Поля! Ну, я же просил – не поднимай Мию!
Я улыбнулась и спустила девочку на траву. Она раскинула ручонки и смешно ковыляя, потопала к отцу. А он бросил портфель и подхватил ее под мышки, поднимая высоко-высоко к небу.
Потом подошел ко мне и поцеловал в губы. Махнул рукой Алине, она кивнула и снова углубилась в разговор.
– Как ты себя чувствуешь? Что сказал врач?
– Всё хорошо, - я невольно прижала руку к животу, который был почти незаметен под летним просторным сарафаном.
Только недавно я перестала бояться, что всё повторится. Однако прошла восемнадцатая неделя, потом двадцатая, теперь уже двадцать пятая, но ни малейшего отклонения не было и в помине. Ребенок развивался, не было ни токсикоза, ни угрозы выкидыша, анализы идеальны, а я сама полна сил и энергии.
– Так бывает при смене партнера, - сказала моя гинеколог, читая анамнез. – У меня была пациентка, которая обоих сыновей родила на двадцать восьмой неделе. А третий от другого мужа появился точно в срок.
– Полина! Па-а-ап! – к нам шла Алина, и по ее растерянному лицу было понятно, что она не знает, как начать разговор.
– Да, ты можешь пойти на концерт, - почти хором проговорили мы.
Алина расплылась в улыбке и, вскидывая, как жеребенок длиннющие ноги, побежала к нам. Мы обнялись и все вместе рассмеялись.