Страница 43 из 72
– Дмитрий! – Жорж понимал чувства друга, но позволять ему позориться при всех не мог. В конце концов, Дмитрий сначала дворянин и лишь потом – оскорбленный мужчина. Твердая рука, не знавшая дрожи при работе со скальпелем, ловко подхватила товарища под локоть, с тем чтобы то ли одернуть, то ли удержать на ногах. Их глаза встретились. Дмитрий ясно прочитал во взгляде друга неутешительный диагноз в отношении происходящего: он понял все именно так, как должен был. Теперь усмирить эту бурю стало невозможно, тем более в присутствии стольких людей, заставших непростительное унижение.
– А что? Разве мы не должны называть вещи своими именами? В местах, где вырос наш дорогой друг Осип, обычно оказываются незаконнорожденные. Или я не прав?
Софья отступила назад, больно ударившись поясницей о каменные перила. Если Дмитрий говорил правду, человек, которому она столько всего позволила, на деле был не родовитым владельцем книжного магазина, а бывшим беспризорником. Господин Рац искоса поглядывал на Агату, все гадая, вступится ли она за названого брата или нет, но ее коварные губы были сомкнуты, чтобы предательские слова не вырвались наружу. Кольцо с черным камнем, все еще охватывавшее палец, но уже скрытое под перчаткой, нещадно обжигало холодом, пока девушка пыталась придумать, что и кому следует сказать, если речь зайдет об этом происшествии. Она была благодарна господину Рацу, который пока не спешил задавать вопросов, но тот упивался незамысловатой трагикомедией, почти не скрывая своего восторга от особы рядом.
– Господин с серебряной ложкой во рту нарывается на драку? Сироту обидеть каждый горазд. – Вопреки ожиданиям Осип не прятался в тени беседки. Наоборот, он, словно актер, сошедший со сцены, спускался в зрительный зал, чтобы сорвать заслуженные овации. Тем не менее ошибочным было бы полагать, что к тому, кто смотрел на него, Осип шел на поклон.
Теперь они стояли совсем близко, и виновник горького торжества был уверен, что Дмитрий набросится на него с кулаками, но этого не произошло. Вместо драки уровня кабаков, в которых явно ошивался его пройдоха-противник, молодой дворянин избрал способ, которым дворяне не один век разрешали подобные распри. Дмитрий прочистил горло и зачитал свой приговор так, чтобы услышали все, особенно та, кто скрывалась от него в тени беседки.
– Господа и дамы, я беру вас в свидетели. Осип Львович нанес мне непростительное оскорбление. Завтра на рассвете мы стреляемся. – Затем он понизил голос и подался вперед, чтобы его мог услышать один Осип: – Надеюсь, у вас остался хоть один верный друг, который мог бы стать вашим секундантом.
– Надеюсь, пистолет вам столь же верен, как и ваша невеста. – Осип ухмыльнулся и неспешно покинул сцену, всем своим видом показывая: он не чувствует своей вины.
Агата глядела на него с недоумением. Владелица книжного магазина ни секунды не сомневалась в недалекости сего юного ума, но и подозревать не могла, что паршивец выкинет такую глупость. «Сам выбрал эту участь, потом пусть пеняет только на себя». Остальные провожали злодея взглядами, в которых смешивались недоумение, негодование и ненароком проблескивала, словно пятно солнца на воде, благодарность за предоставленное зрелище. Одна Софья не решалась удалиться, пока все не уйдут. Она все стояла, смотря на беспокойную водную гладь, не решаясь столкнуться с тем, чему стала причиной.