Страница 26 из 72
– Нет, конечно, нет. Не думаю, что с его воспитанием подобное обращение вообще возможно. – Агата непроизвольно бегло оглядела зал, просто чтобы вновь удостовериться, что обсуждаемого мужчины в зале нет. – Я не видела его сегодня среди нас.
– Боюсь, в этот раз Юлий предпочел нам творческую молодежь в своей мастерской. Однако вы сможете его увидеть, если поедете на продолжение вечера в нашем поместье.
– Я бы не стала напрасно тревожить вашего брата.
– Тогда буду льстить себе надеждами, что вам будет достаточно нашей скромной компании.
Вторя темпу вальса, в этот самый момент закручивалась весьма пикантная ситуация – если бы она была замечена во всей своей драматичной полноте, то обязательно удостоилась бы пересудов. Осип, который еще недавно нахально выторговывал у Сонечки Суловой все ее танцы, внимание и заботу, теперь выплясывал с краснеющей от злости Надин. Наблюдая ее бесстыдное кокетство с женатым мужчиной и крайнюю степень удовлетворения от подобного времяпровождения, он не мог остаться в стороне и не взять реванш, пусть столь нечестно и неучтиво по отношению сразу к нескольким присутствовавшим миленьким напудренным лицам. Осип невозмутимо ухмылялся в самой гадкой манере, на которую вообще был способен, не забывая про себя считать. Раз-два-три. Надин весьма некультурно вздохнула, продолжая прожигать своего партнера осуждающим взглядом. Ее большой палец лег в ямку над его ключицей и стал медленно и методично надавливать, с каждым мгновением принося все больше боли. Раз-два-три. Белокурая бестия назвала его нахалом, который еще пожалеет о том, что решил выбрать в свои соперники ту, что ему не по плечу. Раз-два-три. Теперь они танцевали на месте. Их сомкнутые в замок руки вытягивались вперед, словно нос корабля. В момент, когда они прижимались лопатками друг к другу, Осип невольно поворачивал голову к ней, желая увидеть все то недовольство, которому причиной был он один, но отчего-то сталкивался лишь с легкой полуулыбкой губ, которые с каждым тактом совершенно странным образом оказывались все ближе.
Софья Сулова, оставленная своим непутевым кавалером, тоскливо стояла у стены вместе с Дмитрием, раздражавшимся с каждым мгновением все больше. Молодой человек никак не мог взять в толк, с какой это стати он был обязан просто стоять и наблюдать за весельем этого нахального выскочки, будучи отверженным той, которая никогда прежде не отказывала ему ни в танце, ни в каком-либо другом совместном занятии. Их дружеские сношения все больше походили на сухую почву, с каждым днем покрывавшуюся из-за летнего зноя все более глубокими трещинами, которые не мог залечить даже спасительный проливной дождь. Могло ли что-то расцвести, пока этот поганец паразитировал в их до этого спокойном и приятном обществе?
Холодок пробежал и между Жоржем с Сусанной. Вопреки обыкновению она согласилась танцевать с ним вальс как-то неохотно. Имея природный талант к этому виду искусства, признанному даже строгой матерью семейства, девушка обычно свободно двигалась, повинуясь музыке и ведущему партнеру и не переставая болтать даже во время самых быстрых задорных танцев. Теперь же она была непривычно неразговорчива, а ее руки, которые раньше так легко ложились в ладони Жоржа и на его плечи, безвольно болтались, лениво перемещаясь при смене па. Создавалось такое впечатление, будто Жорж затащил ее в центр залы силой.
– Сусанна, ты плохо себя чувствуешь? Может, хочешь отдохнуть в стороне?
– Нет, я нисколько не устала.
– По тебе не скажешь. Отчего ты так молчалива? Снова сцепилась с Дмитрием? Или великосветская тоска замучила? – Она подняла взгляд на его обеспокоенное лицо: сдвинутые к переносице нахмуренные брови, сжатые губы, напряженная челюсть. Только очки задорно отражали сияющую огнями люстру.
– Знаешь, я начала читать ту книгу, что ты принес. Главная героиня… Мы с ней нисколько не похожи, да и положения у нас разные, но мне кажется, нам обеим стоит стать серьезнее. Она потворствует союзам окружаюших ее людей, но слишком легкомысленна в отношении собственного устройства. Не сердись на меня слишком, но думаю, тебе не стоит больше звать меня на танцы. Вдруг объявится кто-то, а мы с тобой никак не разойдемся…
Танец закончился. Все присутствующие аплодировали приглашенному оркестру и друг другу. Один Георгий продолжал сжимать руки Сусанны, не веря собственным ушам. Наконец, очнувшись от охватившего все его тело оцепенения, он как-то слишком резко отпустил ее, так что девичьи ладони неловко хлопнули по бокам пышной юбки.
– Я услышал вас, Сусанна. Не буду мешать. – Улыбка вышла излишне натянутой и под конец даже ядовитой, а от подобного обращения и вовсе становилось худо. Он стремительно направился в сторону молодых людей, игравших в вист. Девушка лишь удивленно смотрела ему вслед, думая про себя, что это было как-то слишком по-ребячески для Жоржа.
Сусанна растерянно двинулась в сторону своей вконец поникшей подруги. Ей была неведома причина печали Софьи, и сейчас, будучи в прострации, она пыталась найти способ выйти из этого гнетущего состояния, омрачавшего вечер, но не знала даже, с чего лучше начать разговор. Дмитрий тоже понуро стоял, скрестив руки на груди, без единого намека и на тень улыбки. И без того было плохо, а теперь в их сторону еще направился Осип, а рядом не было Жоржа, чтобы в случае чего сгладить углы.
Сусанна терпеть не могла подобные ситуации. Будучи с самого детства постоянной свидетельницей ссор и молчанок родителей, она заранее чувствовала надвигающуюся бурю, и даже если ураган закручивал в пучину хаоса не ее, отчего-то на душе все равно было невыносимо тяжело. Страдания Сусанны в какой-то момент принимали характер чисто метафизический, вызывая то боли в голове, то отсутствие аппетита. Вот и сейчас, в очередной раз, когда она попала в чужую переделку, хотелось убраться подальше, но бросить близких она тоже не могла, понимая, что чувство вины потом все равно схватит ее за горло.
– Сусанна, почему вы не танцуете? У вас так замечательно получается, – заметил, приблизившись, Осип.
Брови Дмитрия в недоумении поднялись: он был уверен, что Осип пришел по душу Сонечки, а сама она сделала вид, будто вовсе его не замечает.