Общество летучих мышей

Глава VI

Условное время! Но где же она?

[12]

[Ф. Тютчев, «Cache-cache».]

В эту ночь, полную событий, Софья Сулова наслаждалась обществом в доме Меркуловых. Папенька берег свою дочь как зеницу ока и в ночь патрулирования не мог оставить дома в одиночестве, так что по пути завез к ее друзьям, Дмитрию и Сусанне. Долгая дружба с этой благородной семьей вселяла уверенность в сохранности драгоценной Софи. Более того, пусть пока это и не придавалось огласке, почти каждый был уверен: Николай Сулов и Яков Меркулов давно договорились о союзе своих детей и лишь ждали наиболее удачного момента для венчания. Стоило же спросить о данных слухах самих виновников, как Дмитрий загадочно улыбался, а Софья отводила взгляд.

– Что вы думаете о новоявленном «Обществе летучих мышей»? – Дмитрий покручивал в ладони изысканный граненый бокал с узваром, напоминавшим своим цветом коньяк. В этой маленькой компании еще с детства закрепился обычай: стоило взрослым уйти, маленькие господа и дамы заводили великосветские разговоры за бокалами с компотом.

– Название у них, конечно, наимилейшее. Непонятно, кто страшнее, городские пьяницы, устраивающие беспорядки, или эти ночные создания, в честь которых себя назвали студенты. – Софья находила создание нового общества неким светом в непроглядной тьме заурядной ростовской жизни. Девушка уже предвкушала допрос, который сразу же устроит в коляске своему отцу-приставу, но излишнюю заинтересованность показывать друзьям стеснялась. Дмитрий, поди, еще и посмеется над ней.

– Меня интересует другое: когда же эти молодые люди будут учиться и отдыхать, если по ночам станут выполнять обязательства полиции? Не дай бог, сейчас по темноте лазят будущие врачи – а потом читаешь в газете, что ничего лучше ампутации придумать никто не может. – Жорж не понаслышке знал, как тяжел удел тех, кто принес клятву Гиппократа. – Если они хотят послужить обществу, пускай лучше отправляются на фронт. От того, что они будут просто подавать бинты, и то проку больше.

Никто возразить ему не смел: все знали, что сам Жорж порывался уехать на передовую, но отец не пустил.

– Те, кто принимает в этом участие, проявляют свою гражданскую позицию и показывают, что судьба города им небезразлична. Можем ли мы их винить в том, что они решили сделать хоть что-то? – Все глаза теперь были прикованы к Сусанне. Девушка редко высказывалась по поводу чего-то, не касавшегося новой моды, светских сплетен, а уж темы, как-то касавшейся войны и любого рода насилия, и вовсе старалась избегать – и вот неожиданно произнесла такую пылкую речь.

– Сестра, иногда лучше промолчать. Какое у тебя может быть мнение на сей счет? Или вычитала что-то этакое опять в своих книгах? Не дай бог, я опять эту чертовщину у тебя в руках увижу.

– Это была не чертовщина, а «Барышня-крестьянка» Александра Сергеевича Пушкина. А ты непроходимый тупица!

Присутствующие зрители не сдержали смеха. В этом доме, стоило старшим Меркуловым отлучиться, вечно показывали один и тот же жанр: трагикомедию с братом и сестрой в главных ролях.

– Очередная глупая сцена не делает тебе чести! Расскажу, как ты вела себя сегодня, маменька и в театр тебя перестанет с собой брать!

– Поскорее бы выйти замуж и забыть, как выглядит твое лицо.

– Не думаю, что ты со своими данными можешь претендовать на столичного франта. Далеко не уедешь. – Они сидели в креслах напротив друг друга и перекидывались оскорблениями, словно мячом в модной английской забаве, которую звали теннисом. Трибуна, длинный итальянский диван сбоку, был готов рукоплескать, но бархатный занавес не спешил закрываться.

– Да если бы вы не крутились вокруг меня каждый вечер с танцами, я бы давно была обручена.

– Если бы мы не крутились вокруг тебя каждый вечер, ты давно попала бы в какую-нибудь неприятную историю.

– Кто-нибудь идет на предстоящие скачки? – Софи решила сменить тему, так как все эти препирательства были не новы и откровенно скучны.

Все присутствующие ответили односложно. Как ни странно, у всех в этот день были дела. Сусанна глядела на пока еще ни разу в этом сезоне не топленный камин, вероятно про себя проклиная брата. Дмитрий крутил фамильный перстень на пальце, также мысленно пребывая где-то в другом месте. Жорж просто читал газету.

– Может, сыграем в прятки? – Предложение Софи было неожиданным и приятным, сестра и брат уже не могли даже дышать одним воздухом, так что ни у кого не было желания более препираться, выбирая развлечение на остаток вечера.

– Проигравший, как всегда, должен желание. – Стоило Дмитрию договорить, как друзья хором выкрикнули: «Чур, не я», оставляя младшего Меркулова водить.

Сусанна вскочила с кресла, пока Дмитрий еще возмущался и отказывался от уготованной ему роли, лишь бы удалиться из залы побыстрее. Они с братом и раньше часто бывали в разладе, но в последнее время ей все больше начинало казаться, что он терпеть ее не может, а прямо сказать честь не позволяет. Дмитрий умел держаться в обществе, но в ее присутствии становился невыносимым: язвил, унижал ее и всячески демонстрировал свое превосходство. «Нашел с кем соперничать, молодой Болконский». Сусанна с каждым днем все сильнее хотела вырваться из этого дома, в котором все так ею недовольны, но риск выпорхнуть из одной клетки и угодить в другую был слишком велик. Таков был жребий знатной дочери.

Софья тоже не была на последнем месте среди самых завидных невест, но все же голубая кровь в ее семье с каждым поколением разбавлялась и разбавлялась простыми, хоть и добропорядочными служителями общества. Стремление отца устроить ее брак с Дмитрием было более чем понятно, но от этого приятнее не становилось. Сейчас, когда Сусанна и Жорж уже скрылись в глубинах необъятного дома, она все еще сидела на диване, слушая, как Дмитрий считает до ста. В этом человеке было правильно все, кроме, пожалуй, издержек характера: аристократические черты светлого даже после лета лица, манеры поведения в высшем свете, родословная и связи, образованность и безупречная репутация среди учителей. И вот даже сейчас он не пытался жульничать, не ускорял счет, не подглядывал.