Страница 11 из 72
Он дождался, пока все разойдутся, и закрыл глаза, сосредотачиваясь на звуках. И без того тонкий вампирский слух обострился и уловил шорох одежды, удаляющийся в разных направлениях. Из бокового коридора еле слышно донесся шепот Сюзи, умоляющей не оставлять ее одну в темноте, и раздраженный ответ Дмитрия. Осип двинулся в их сторону. Никакого интереса приводить в ужас и без того напуганную девицу не было, так что он бесшумно проскользнул вдоль стены, оставляя Сюзи озираться по сторонам в ожидании брата.
Звон колокольчика. Вот как его собирались заманить в западню! Конечно же, там оказались оба юноши. Желаете поиграть? Что ж, извольте.
Дмитрий почувствовал подзатыльник и повернулся было к другу, чтобы выразить свое возмущение, но тот на его глазах подпрыгнул, точно от пинка, и уставился на своего товарища с неменьшим недоумением. В следующее мгновение они уже не видели ничего, скрытые, подобно картинам, плотной белой тканью, из которой было не так уж легко выбраться, когда, с одной стороны, ее еще больше запутывает товарищ, а с другой – злой дух отвешивает тумаки. Когда таинственная завеса наконец спала, то в темноте коридора они успели увидеть лишь темный силуэт и две мерцающие золотом маленькие искры.
Наигравшийся Осип, посмеиваясь, завернул в одну из комнат и подошел к окну. Увидев в саду людей, он слегка приоткрыл форточку. Сомнений не было – это вернувшийся из Франции купец и Агата, с которой тот безнадежно пытался заигрывать. «Вот умора. Она терпеть мужчин не может. Бедолага, не приглянется ей даже на ужин». Убедившись, что теперь будет над чем посмеяться за завтраком, вампир вышел и двинулся дальше. В следующей, неожиданно скромной, каморке его уже ожидал дух.
Вокруг темнота, и в этой черноте прямо напротив входа – светло-голубое пятно; свет, струящийся будто с самих Небес. Вот призрак шевелится, плавно движется навстречу, и за тюлем в свете полумесяца выступает тонкий женский силуэт, протягивающий руки. Осип не спеша подошел ближе, и теперь их разделял один шаг. Он слышал, как в клетке ребер заходится маленькая певчая птица, рвущаяся на волю. Софи, пожалуй, в умении создавать устрашающий эффект оказалась слабее всех.
Молодой человек понимал, что это тот самый момент, когда забаве приходит конец, но девушка медлила, упрямилась, она ждала, что он отступится первым. Не зря гордыня считалась самым тяжким из грехов. Столь непредсказуемая и жестокая, она способна завести туда, откуда нет выхода. Теперь уже действительно было ничего не поделать. Осип наклонил голову и прильнул к губам, чувствуя прикосновение тонкой ткани и тепло по другую сторону. Лишая последней возможности для побега, его большие ладони обхватили фарфоровое личико, которое казалось еще белее из-за шторы. Когда они все же опустились на скованную корсетом талию, аккуратные девичьи пальчики отодвинули завесу между миром видений и явью. Ее щеки раскраснелись, а на губах застыла неожиданно робкая для такой затеи улыбка. Это был ее первый поцелуй, который Осип нагло украл, не боясь быть застигнутым врасплох, но отчего-то Сонечка не чувствовала горечи утраты. Она ощущала лишь азарт и самую толику смущения, заставляющие зажмурить глаза. Когда же она открыла их, никого рядом уже не было. Видение рассеялось, подобно утреннему туману над рекой.
* * *
– Осип Фаворов, не потрудитесь объяснить, с какой целью вы устроили переполох на втором этаже и так жестоко насмеялись в одинаковой степени и над юношами, и над девушками? – Дмитрий тяжко дышал от ярости, его щеки налились кровью от смятения и злости. Теперь он был похож на игрушечного солдатика с вычурно нарумяненным лицом.
– Вы заблуждаетесь, Дмитрий. Не знаю, кто позволил себе подшутить над вами, но Осип уже пятнадцать минут как увиливает от танца со мной. Боюсь, он бы не успел досаждать двум людям в разных местах одновременно. – Незнакомая спасительница появилась из ниоткуда. Если бы не ее весьма остроумные замечания, Осип бы решил, что с этими белокурыми кудрями и светлой лазурью в глазах она похожа на ангела.
– Увиливает, потому что не умеет танцевать. – Упорство Дмитрия взять реванш просто поражало и привлекало к себе слишком много внимания, отнюдь не делая ему чести в этот вечер.
– Да все я умею! Позволите? Не заставлю себя больше ждать. – Осип подал незнакомке руку, и они двинулись к центру залы.
Осип всегда успевал украсть больше, когда сливался с толпой. И теперь молодой человек прикинул, что со светскими развлечениями подобный трюк тоже должен сработать. Он до последнего притворялся знатоком, и, к его удаче, играла быстрая, но не самая сложная по технике полька. Сверхъестественные реакция и скорость помогали повторять движения за окружающими кавалерами. «Классификация карт происходит согласно их масти и достоинству. Чтобы оперировать ими, нужны смекалка и умение блефовать. Будьте аккуратны, Осип, если не имеете ничего из вышеперечисленного, в этом случае вы всегда будете оставаться в дураках», – вспомнилось ему. Между тем белокурая барышня что-то говорила.
– Любезная дама… – он в толк не мог взять, как девушка успевала и красиво излагать свои мысли, и в то же время танцевать, не сбиваясь с ритма, – не назвала своего имени.
– Вы отвратно танцуете и покамест не заслужили его знать.
– Покамест? – Осип был так увлечен повторением последней фигуры, что, когда музыка затихла и он повернулся, рядом уже никого не было. Попасться на уловку, которой сам совсем недавно одурачил несколько человек, было до унизительного смешно. Сладкий выигрыш у зазнавшегося франта бесповоротно омрачился завуалированными нравоучениями незнакомого светского ангела возмездия. «Будто мне Агаты не хватает».
* * *
8 сентября 1916
Моя осенняя хандра чудесным образом была развеяна появлением в нашем обществе нового лица. Осип Фаворов. Ах, как чудесно звучит! Разумеется, пока рано судить о его характере, мы виделись всего раз, но отчего-то мне кажется, что он невероятно интересный молодой человек. Пока все торгуют сигарами, хлебом, газетами, Осип Львович продает не столько материальные блага, сколько духовные. Владелец книжного магазина. Должно быть, он невероятно начитан. Ах, мне не терпится спросить у него, что он думает об английской литературе… Как приятно, когда молодые люди красивы в той же мере, что и умны.