Страница 60 из 125
Он недовольно опустил голову, несколько раз быстро моргнул и дернул носиком. В драконьем теле его эмоции проявлялись намного ярче, чем в человеческом; вернее – они появились! Наверное, в теле монаха Рури прекрасно себя контролировал и не показывал, грустно ему или радостно, а драконье оказалось непривычным. Кохаку не смогла сдержать улыбку.
– Я сейчас быстренько соберусь. – По-прежнему одетая в один соккот, с зонтиком на руках она повернулась к сундуку. – Малыш, ты справишься тут без нас? Рури, нам надо придумать имя каса-обакэ.
Кохаку поставила зонтик на край сундука, со дна выудила простое коричневое чогори и чхиму – таких не должно было быть в гардеробе принцессы, как и порванной и испачканной одежды, которую Чинхён отдал ей около месяца назад. Но Кохаку испортила ее в тот день, когда хотела похоронить растерзанную жертву аккыма, поэтому не смогла вернуть, только заплатила, а Хеджин принесла для нее простую женскую одежду в невзрачных коричневых тонах, которую она и решила надеть, и также достала нелюбимый чанот – слишком неудобно было его носить, постоянно слетал. Но уже холодало, а от ветра по вечерам у нее волосы стояли дыбом, поэтому решила прихватить с собой, а заодно и одежду Рури, что свалилась с него после превращения в дракона. Кохаку свернула ее в узел и закинула за спину, подошла к кровати, нащупала стеклянный фурин и сунула под слой светло-коричневого чогори на груди. После сна она не горела желанием переплетать косу, да и не умела, поэтому решила оставить прическу растрепанной, только пальцами распутала колтуны и запихала волосы за шиворот, чтобы не мешались.
В человеческих телах вдвоем им будет сложнее сбежать из дворца, зато одного дракончика Кохаку с легкостью вытащит, а оденется он уже за забором. Руководствуясь этим, она подхватила Рури, посадила его себе на шею и вылезла в окно.
Солнце уже давно встало, но ни Хеджин, ни евнух Квон не спешили стучаться: раз принцесса гуляла ночью, то будет спать допоздна.
Кохаку прокралась вдоль дворца, прижимаясь к стене и прячась под окнами. Как только дошла до колючего куста барбариса, то скрылась за ним, опустилась на корточки и, оставаясь незамеченной, проползла по саду мимо беседки с журчащим ручейком. Холодное тельце Рури прижималось к торчащей оголенной шее Кохаку, прикрытой ее каштановыми волосами, но на этот раз он крепко цеплялся лапками за ткань чогори и не сползал. Кохаку подкралась к высокой стене, ограждающей дворец от остального мира, и тут за спиной раздалось покашливание.
– Принцесса Юнха куда-то собралась?
Ее глаза в ужасе расширились, а взгляд забегал из стороны в сторону. Она медленно обернулась, одной рукой пропихивая Рури под ворот, приняла невозмутимый вид и улыбнулась. Перед ней стоял мужчина в ярких золотистых одеждах, чем напоминал выглянувшее утром солнце. Его волосы были убраны в высокий пучок с изящной короной сантхугван
[82]
[Сантхугван (кор. 상투관) – корона, которую носили поверх пучка в прическе сантху.]
и торчавшей из нее золотой заколкой, украшенной драгоценными камнями.
– Принц Тхэ, какая неожиданная встреча…
С ее губ сорвался нервный смешок. Откуда ей было знать, что в этот самый момент наследный принц прогуливался по саду?! Еще и возле крыла принцесс! Сколько Кохаку ни сбегала из дворца за последние двадцать лет – ни разу его тут не видела.
Сложив руки за спину, он смотрел на нее с высоко поднятой головой и довольной улыбкой.
– Что это у тебя на шее?
– Просто ящерица, – быстро нашлась с ответом Кохаку. – Хотела выпустить ее на свободу, пока она не перепугала всех принцесс во дворце.
– Получается, ты не собиралась сбегать?
– Что вы, принц Тхэ, я всего лишь гуляю!
– Тогда где твои слуги?
Наследный принц Тхэ был одним из добрейших людей во всем дворце. Кохаку не сомневалась, что он никому не сдаст ее, может, поругает, но все равно защитит; тем не менее не хотелось подводить его. За годы жизни во дворце Кохаку привязалась ко многим здешним обитателям, в том числе к принцу Тхэ и генералу Ю, которые вели себя похоже и часто по-доброму посмеивались над ней. При первом взгляде на ее невзрачную одежду он сразу должен был догадаться, что она задумала.
– Слуги? – переспросила Кохаку. – Должны быть где-то неподалеку. Хеджин-а!
Когда она произнесла имя служанки, то ни на что не надеялась, как вдруг та вышла из-за того же куста барбариса.
– Принцесса Юнха. – Хеджин поклонилась и поприветствовала свою госпожу, за ее спиной показался евнух Квон, державший перед собой руки в свободных зеленых рукавах.
– В таком случае желаю хорошей прогулки. – Принц Тхэ улыбнулся и с любопытством всмотрелся в узел за спиной Кохаку, где она спрятала одежду Рури, однако никак не прокомментировал и неторопливой походкой пошел по тропинке.
Кохаку молча развернулась и на этот раз двинулась в сторону настоящих ворот из дворца, а не стала перелезать через стену. Не издавая ни звука, Хеджин и евнух Квон последовали за ней.
Поскольку принцессу не наказали и не удерживали во дворце, стража расступилась и пропустила всех троих.
– Мне нужно, чтобы вы подождали меня здесь, – потребовала Кохаку, как только они отошли на достаточное расстояние.
– Принцесса Юнха, вы клянетесь, что не сбежите? – захныкал евнух Квон, слишком привыкший к ее выходкам.
– Сейчас вернусь, ждите. – Она хитро улыбнулась и скрылась за ближайшим домом, где поставила на землю узел с одеждой, посадила на него Рури и отвернулась.
– Можешь превращаться.
Почти сразу она услышала шуршание за спиной, обняла себя за плечи, борясь с желанием обернуться и подглядеть. Но не успела решиться, как Рури сказал:
– Нуна.
Он оделся невероятно быстро и предстал перед ней в уже привычном темно-синем халате. Рури сам обладал такой скоростью или же воспользовался талисманами монахов? Его распущенные волосы были немного растрепанными и спутанными. Кохаку закусила губу, мысленно представила, как бы она подошла, запустила в них свои пальцы и помогла распрямить; но в реальности осталась стоять на месте и с улыбкой крикнула намеренно громко:
– Монах Шуаньму, какая неожиданная встреча!
Только что она говорила эти слова наследному принцу, но не придумала ничего лучше, чтобы объяснить появление Рури. Она не сомневалась, что Хеджин поймет ее – та всегда понимала, – и не ошиблась: слуги зашли за домик и приблизились к своей госпоже.
Кохаку набрала в рот побольше воздуха, собираясь с мыслями, и выдала на одном дыхании: