Янтарь и Лазурит

Глава 4. Месть Янтаря посредством хицубокуси-но-муси

Две долгие недели у дверей и окон покоев Кохаку стояла стража, наблюдала за каждым ее движением, сопровождала по любым нуждам и не спускала глаз, в особенности по ночам. Если Кохаку желала выйти подышать свежим воздухом, за ней следовало четверо стражников вместо привычных евнуха Квона и служанки Хеджин. Те тоже приглядывали и ухаживали за своей госпожой, приносили еду, переодевали, помогали умыться.

Поначалу она пыталась выбраться и спрятаться среди кустов, которые так удачно росли под окнами, но ее сразу поймали стражники Мёнхо и Чонхён. Однако и Кохаку заметила, что эти двое прятали руки за спиной, словно что-то скрывали, потом и вовсе бросили на землю несколько камней. Один из них, Мёнхо, приходился ее лучшей подруге и служанке младшим братом – еще в первую встречу она разглядела в нем мужественную версию Хеджин, поэтому давно прониклась к нему симпатией и даже пыталась заботиться, подкармливала уличной едой, когда заставала его на посту. Сейчас Кохаку тоже не растерялась и спросила с невинной улыбкой:

– Вы что, в хольччак

[25]

[Хольччак (кор. 홀짝) – «чет-нечет», игра, в которой первый игрок держит в кулаке несколько камней, а второй угадывает, четное или нечетное количество.]

играете? И без меня?

Как принцесса, она могла общаться с ними неформально.

Юноши встревоженно переглянулись, а затем рассмеялись и сыграли вместе с охраняемой госпожой, пока тревогу не поднял один из младших стражников по имени Юнмин, заглянувший в ее покои, но никого не обнаруживший. Двум другим пришлось объяснить, что принцесса вышла погулять под их присмотром.

Такое случилось лишь раз, все остальные дни приходилось скучающе валяться в кровати, плевать в потолок, в который раз изучать давно запомнившиеся узоры на деревянной мебели и тканях. В покоях лежали лишь свитки об уважении старших и послушании, но Кохаку бы в жизни не стала перечитывать их, зато припрятала одну переплетенную книгу с рисунками Чинхёна среди старых украшений, куда слуги обычно не лазали, но уже давно выучила историю целиком, запомнила каждый штрих. Однажды Кохаку запихнула ее в грязное нижнее белье на дне сундука, под более чистыми вещами. Служанка Хеджин умудрилась отыскать на следующий день, когда стирала одежду своей госпожи, пришлось присматривать другое место. Кохаку не питала любви к украшениям – максимум позволяла вплести в косу пару заколок, поэтому остальные пылились в ее комнате.

В своем заключении Кохаку винила Рури, хотя в душе понимала, что во дворце ее бы заперли и без его помощи. Но почему-то возникало ощущение, что именно он ее предал. Не встал на ее сторону, не сказал хоть что-то в ее защиту, а первым же сдал. И эта иголка предательства неприятно колола уже который день.

Кохаку ужасно хотела придушить друга детства. Как он мог так поступить?! Еще и накануне праздника урожая! В это время король щадил всех преступников и даровал им жизнь вместе с наказанием вместо смертной казни. Кохаку пребывала в дикой ярости: пинала всю мебель ногами и затем ворчала, кривясь от боли, швырялась одеждой и посудой, разбила один горшок с деревцем, из-за которого потом плакала, извинялась перед бедным растением. Чудовище, убившее несчастных женщин, не должно было дышать, но что-то подсказывало, что именно ему даруют прощение.

Король бы в жизни не согласился с Кохаку, да и какой смысл прислушиваться к словам «дочери какой-то наложницы»? Одна из супруг, впоследствии занявшая место королевы, родила ему сына Тхэ, который сейчас носил титул наследного принца и в будущем займет трон, но и в остальных принцессах тоже имелся толк – выгодно выдать их замуж и заполучить большую территорию. Можно даже создать альянс с правителем соседних земель и объединить государства; король не раз обсуждал с приближенными чиновниками союз с Цзяожи, а саму Кохаку планировал связать узами с одним из генералов, но Кохаку не собиралась в этом участвовать. Пусть остальных принцесс выдает за кого хочет, а у нее в этой жизни были другие планы, о которых Его Величество пока еще не знал. А если бы узнал, то за Кохаку сейчас бы следили не четыре стражника, а все двадцать. А может, ее бы и просто отправили на виселицу как предателя.

В дверь постучались, затем в комнату вошла девушка, внешне чуть старше самой Кохаку.

– Принцесса Юнха, вам ничего не надо?

На подносе она принесла чай и медовые печенья – служанка прекрасно знала вкусы своей госпожи.

– Хеджин-а-а, – заныла Кохаку и перевернулась на одеяле, – я хочу свободы-ы.

Служанка поставила поднос на прикроватный столик, наполнила чашку жидкостью и сама присела рядом, погладила принцессу по плечу и спине.

– Вы же знаете, король так быстро не выпустит вас. – Хеджин говорила радостно и подбадривающе, хоть и не улыбалась, но от одного ее голоса возвращалось хорошее настроение. – По крайней мере, пока не вернется генерал Ю.

Кохаку чуть не подавилась печеньем, которое уже успела сгрызть. Она закашлялась, но все-таки смогла проглотить, пока Хеджин протягивала чашку с чаем, вежливо держа ее за низ обеими руками.

– В смысле – генерал возвращается в столицу?!

– Принцесса, рано или поздно это должно было произойти.

Кохаку сделала нервный глоток.

Будучи простым воином, еще до появления Кохаку в Сонгусыле Ю Сынвон прославился, когда уладил разборки с соседними княжествами. Хотя «уладил» здесь будет неточным словом – он просто захватил земли и подчинил их себе. Местных господ не убивал, а заставил сдаться и заполучил власть над немалыми территориями, которые, в свою очередь, преподнес королю Сонгусыля.

Кохаку часто болтала и со стражниками, и с воинами – с кем угодно умудрялась найти общий язык, – поэтому знала и Ю Сынвона, который проводил в их окружении много времени, даже с детства дружила с ним. Они познакомились, когда она в очередной раз пыталась улизнуть из дворца: в тот день он прогуливался вдоль стен с наследным принцем, а Кохаку, испугавшись маленькой незаметной птицы, сорвалась с высокой ветки. Генерал успел поймать ее.