Янтарь и Лазурит

Сюаньму даже не обернулся, а понесся через поле, где чуть не споткнулся о камень. Он разозлился в момент удара, но затем вгляделся внимательнее и понял, что невысокая стена из камней лишь окружала большой колодец, куда он чуть не провалился, а не была поставлена просто по чьей-то прихоти. Сюаньму осторожно наклонился и прищурился, стараясь рассмотреть низ, однако дна не было видно. Только покрытые мхом темные камни.

И зияющая пустота.

– Нуна? – позвал он, присел на корточки и крикнул чуть громче: – Нуна!

Больше всего хотелось надеяться, что она туда не упала, а если и упала, то хотя бы не пострадала. Он до последнего верил, что нуна не была настолько невнимательной, чтобы споткнуться о камни и полететь вниз.

– Я в порядке! – раздался женский голос со дна колодца, заставив монаха вздрогнуть. Сердце его забилось сильнее.

Прозвучало это настолько далеко и гулко, что Сюаньму сглотнул, не желая представлять, сколько она пролетела и почему не разбилась.

– Руки и ноги точно на месте? – все-таки не удержался он, но «голову» добавлять не стал, поэтому его слова прозвучали как искреннее беспокойство.

– Да.

Послышался всплеск: должно быть, нуна ударила руками по воде, чтобы убедить его, что с ней все в порядке.

– Тут, кажется, какой-то тоннель, – донеслось до Сюаньму. – И воняет цветами!

– Никуда не ходи! – крикнул он, думая, как бы безопаснее спуститься и затем вытащить эту нерадивую деву. Надо вернуться в деревню и попросить веревку, чтобы по ней можно было взобраться обратно: спускаться без нее опасно, а вылезти и вовсе не получится.

– Я проверю! – не послушалась его нуна.

Он не сомневался, что она, быстрая, как молния, и любопытная, как котенок, уже мчалась по обнаруженному тоннелю, а не дожидалась помощи.

В этот самый момент к Сюаньму подбежал запыхавшийся евнух Квон и сложился пополам, стараясь отдышаться:

– Принце…

Он чуть не оступился и не полетел в колодец, но монах вовремя схватил его за зеленые одежды и дернул назад. Тот в ужасе вскрикнул и отпрянул, замахал руками, не удержал равновесия и плюхнулся на землю, смял все колосья под собой. После этого быстро попытался подняться и начал кланяться в благодарности.

– Найди длинную толстую веревку, принцесса Юнха внизу.

– Принцесса! – в панике закричал евнух, схватился за лицо и пополз к колодцу.

– Веревку, – повторил Сюаньму голосом, не терпящим возражений. – Немедленно.

Не дожидаясь ответа или хоть какой-то реакции, он поднялся на камни и решительно шагнул в колодец, стараясь сохранять невозмутимость. Однако оказалось, что падать в неизвестность… было страшно!

Ветер дул в глаза, но Сюаньму зажмурился не из-за него, а от легкого испуга, которому он не позволял взять над собой верх, хотя руки непроизвольно сжались в кулаки на уровне груди. Монах не знал, хотел он закрыть ее или лицо, и весь напрягся, в ушах свистело, как вдруг с плеском приземлился в воду. Ноги, а затем и все тело пронзила неприятная обжигающая боль от падения, словно его хлестнули плетью во время наказания. А затем все прошло. Вода оказалась холодной, мурашки пробежали по спине и перешли на конечности. Она доставала ему всего лишь до колен, поэтому Сюаньму не понимал, как не разбился и не пострадал, но руки и ноги находились на месте; плохо видя в темноте, он вытянул их и пошевелил пальцами, размял ступни.

Одновременно с этим его окружил тяжелый запах цветов – настолько сильный и куда более противный, удушающий, чем в заброшенном храме, что хотелось зажать нос рукой и проветрить помещение, выбраться обратно в поле, но пути наверх не было. Он ощущал что-то смутно знакомое, но так и не вспомнил, что именно. Глаза начали привыкать к темноте, Сюаньму наконец-то разглядел тоннель, о котором кричала нуна, и поспешно двинулся по нему, пока новая знакомая не нашла неприятностей на свою голову.

Через воду идти было неудобно: во-первых, она замедляла, а во-вторых, издавала такой звук, что любой злодей услышал бы его приближение за целый ли

[22]

[Ли (кит.) – 0,5 км.]

. Даже если о его присутствии уже стало известно, он все равно не посмел звать нуну, а продолжил передвигаться в тишине, стараясь создавать как можно меньше шума.

С потолка с тихим плеском капала вода, что создавало зловещую атмосферу. Шифу не разрешал лезть в логово нечисти без подготовки и наблюдения, а именно этим сейчас занимался его ученик. Холодок пробежался по спине, Сюаньму застыл на месте и насторожился. Казалось, кто-то за ним следил.

– За принцессой не пойдешь? – пискнул мышонок, о существовании которого монах совсем позабыл. Тот был незаметным и практически невесомым – легче перышка, поэтому можно было решить, что тот остался наверху.

– Ты! – Он вздрогнул и выдохнул со злостью и облегчением, сердце забилось быстрее. Глупый мышонок не на шутку напугал его.

Узкий тоннель с невысоким потолком бесконечно тянулся вперед. Сюаньму уже не видел дыры, откуда спрыгнул в колодец: небольшой участок воды, на котором отражался солнечный свет, остался далеко позади. Монах все брел, но нигде не видел нуну, а капли продолжали падать с потолка.

– Железяки верховной лисы? – шепнул Сюаньму в пустоту, надеясь, что мышонок услышит его.

– Хочешь, чтобы я рассказал? – тихо пропищал тот. Он вылез из халата монаха и поднялся к нему на плечо, поближе к уху. – Я расскажу. Много веков верховная лиса собирала страшные и опасные железяки у себя в храме, а у вашего этого всего часть.

Сюаньму нахмурился, пока размышлял над его словами.

– Ты говоришь непонятно, – в итоге пожаловался он. – Зачем лисе хранить такое?

– Бывают очень сильные, их невозможно уничтожить, – самодовольно пискнул мышонок. – Если ими завладеет кто-то плохой, то… наверное, будет плохо? Верховная лиса хранит их, не использует, она хорошая. Если получается, очищает и спасает.

– Откуда ты это знаешь?

– Моя семья давно жила в храме, но он теперь пуст. Как мешок риса той бедной женщины.

Сюаньму задумался обо всех разрушенных храмах, которые они находили вместе с монахами, и о том, что видел сегодня с нуной, – много где стояли статуи в форме лис. На некоторых даже сохранились остатки потемневшей красной ткани, служившей когда-то воротником. Несмотря на разрушенное состояние последней статуи и отсутствие головы, Сюаньму все равно узнал знакомые очертания, так как встречал их не в первый раз.

– Почему?