Страница 109 из 125
– Монах Чуньли, все хорошо? – Кохаку не могла не забеспокоиться после такой реакции.
– В-вы принцесса?
Она успела позабыть, что изначально представлялась как дева Кон. Ей казалось, ее и раньше называли принцессой в присутствии Чуньли, но в напряженной ситуации тот мог не обратить внимания. Его совсем не смутило, что Кохаку оказалась лисой с Тигусы, однако значимый статус принцессы Сонгусыля заставлял трепетать в страхе перед ней.
Непросто носить маски. Рано или поздно правда могла вскрыться, и обиднее всего, когда это происходило по глупой случайности, но Кохаку не видела смысла расстраиваться. Она вернется домой настоящей.
Улыбка озарила ее лицо, пока теплые солнечные лучи согревали спину и светили на черные волосы Чуньли, прячущие его глаза.
– Мгм, – довольно промычала она. – И все-таки что с кораблем?
– Принцесса, для меня честь служить вам, – решительно отчеканил он. – Вы спасли наш орден от аккымов и открыли правду миру, я лично отвезу вас на Цяньмо… Прошу прощения! На Тигусу!
Кохаку не выдержала и захохотала.
* * *
– Я отправлю письмо своим воинам.
Кохаку скрестила руки на груди в попытке испепелить Ю Сынвона недовольным взглядом – генерал сидел на пристани с бумагой в одной руке и кистью в другой. Рядом с ним стояла баночка с чернилами. Монахи успели высушить черный наряд, поэтому он давно переоделся, а вот Кохаку осталась в темно-синем.
– Нам не нужны жертвы невинных людей!
– Принцесса, – Ю Сынвон тоже был серьезен, – мы оба чуть не погибли в бою с Шуэджэнем и представить себе не можем, насколько сильнее окажется «отец» аккымов. Подкрепление не будет лишним.
– Я не хочу смотреть, как умирают простые смертные.
– Значит, хочешь погубить меня и монахов?
Кохаку бросила тоскливый взгляд на Рури, который помогал Чуньли и еще двум юношам поднять необходимые припасы на небольшой корабль, и вздохнула. Она не хотела никого терять, а смерти Рури и Ю Сынвона желала в последнюю очередь, но разве получится обойтись без жертв? Они убили старших аккымов и тем самым объявили войну их главарю.
– Я хочу сохранить как можно больше жизней, – со старательно скрываемой болью в голосе произнесла Кохаку.
Страхи прошлого всплывали из глубин ее сознания и напоминали о себе. Картины горящей Тигусы, слезы матери, крики – все это мелькало перед глазами и вызывало дрожь, холод. Раньше Кохаку завернулась бы в одеяло и спряталась в углу своих покоев во дворце, но теперь была готова вернуться.
Она не планировала посылать простых воинов на Тигусу, пока не будет уверена, что сможет гарантировать их безопасность, но Ю Сынвон продолжал настаивать:
– Тогда позволь моим людям помочь.
Она уже не видела смысла спорить с ним: все равно будет стоять на своем, а она только потратит время и нервы.
– Делай что хочешь.
Кохаку отвернулась и подошла к монахам, которых Чуньли ранее коротко представил, – Дунси и Тяньинь, но она еще не пообщалась ни с кем из них. Только запомнила, что высокий Дунси умеет управлять кораблем и отвезет их, а миниатюрный Тяньинь прекрасно ориентируется не только по картам, но и по звездам, до вступления в орден часто бывал в море, поэтому с ними путники не пропадут.
Дунси выглядел крупным, таскать тяжелые ящики как будто не составляло для него труда, а вот Тяньинь весь покраснел и ходил с дрожащими руками. Он споткнулся и чуть не упал, несколько плодов спелой локвы
[104]
[Локва – дерево из подсемейства яблоневых, растет в Китае и Японии.]
вывалилось из ящика, что он держал в руках. Кохаку удачно оказалась рядом, шагнула в его сторону и схватилась за деревянную стенку. Тяньинь сумел удержать равновесие, а затем увидел перед собой принцессу и кинулся извиняться.
– Бра-ат, – протянула Кохаку и порылась в памяти. – Шишун
[105]
[Кохаку неправильно произносит «шисюн».]
, шиди или как тебя там… мы тут все свои, не надо формальностей!
Имена и лица она запоминала хорошо, а с новыми обращениями возникали сложности.
Тяньинь приподнял голову и взглянул на нее через ящик, в его глазах Кохаку прочитала шок и ужас, при этом он еще и щеки надул. Его губа скользнула и издала забавный звук, Тяньинь сдался и захохотал в голос. Руками он продолжал держать ящик, который с другой стороны подпирала Кохаку и тоже улыбалась, пока монах не успокоился, однако сразу за этим он принялся рассыпаться в извинениях:
– Прошу простить этого невежественного монаха!
– Шишу-ун!
На ее крики сбежались Чуньли и Дунси, а Рури поглядывал на них с борта судна, но вместо того, чтобы спуститься, продолжил расставлять ящики.
– Все в порядке?
По всей видимости, Чуньли ощущал ответственность за слова и действия остальных монахов.
– Да, то есть нет! – воскликнула Кохаку и потянула на себя коробку, которую они все это время держали вместе. – Я хотела помочь.
– Отдайте ей этот ящик уже, пусть сама поднимет! – насмешливо крикнул Ю Сынвон.
Кохаку уставилась на него: тот дописал письмо, отложил кисть и свернул бумагу. Затем передал лист мышонку Чику, который почти незаметно вылез из рукава генерала, крошечными лапками сложил еще в несколько слоев, взял в зубы и понесся по деревянной пристани.
Кохаку непонимающе смотрела ему вслед. Ю Сынвон же не рассчитывал, что какой-то мышонок, пусть и знакомый ей Чик, доставит письмо из Цзяожи в Сонгусыль? Да они сами быстрее доберутся до Тигусы и вернутся сообщить миру вести.
Она уже успела позабыть, что спорили они из-за ящика с локвой, которую монахи сами насобирали и решили им отдать, и сосредоточилась на письме.
– Чик потащил твое письмо в Сонгусыль?! – не выдержав, воскликнула Кохаку. Маленький серый хвостик вскоре скрылся вдали.
Ю Сынвон задумчиво посмотрел на нее, хитро улыбнулся и встал, потягиваясь. Он немного размялся, прошел мимо монахов и с легкостью поднялся по трапу, поглядывая в их сторону, но, очевидно, не собираясь помогать. А вот Кохаку не желала, чтобы за нее выполняли всю работу. С нее хватит жизни принцессы.