Янтарь и Лазурит

Глава 18. В теплых лучах солнца нежится Янтарь

– Нуна!

В голосе Рури Кохаку слышала неподдельную тревогу, но не могла найти силы на ответ. Едва приоткрытыми глазами она видела, как два ценных для нее фурина укатились в сторону, и только слегка дернула лапой, инстинктивно пытаясь дотянуться. Та увеличилась в размере и начала принимать форму человеческой руки, мех из белого вернулся в родной темно-рыжий, напоминающий спелый каштан, а затем сошел с лисьего тела и остался лишь на заостренных ушах и хвосте. Холодный осенний ветер не заставил себя ждать и с воем пронесся по окрестностям, мурашки пробежали по голой спине Кохаку. Она собрала последние силы, подтянула ноги к груди и прикрылась пушистым хвостом со светлым кончиком.

Оставшийся в теле дракона Рури подхватил звенящие фурины в зубы и бережно положил перед ней, затем сказал:

– Я сейчас вернусь.

И запрыгнул обратно на подоконник.

Кохаку не знала, сколько времени так пролежала, и не сдвинулась бы с места, но в какой-то момент услышала где-то вдали стремительно приближавшиеся шаги. Она чуть дернула хвостом, попыталась подняться, но бока пронзило жуткой болью, и Кохаку вновь упала на траву. На лбу выступили капли пота, и она прикусила нижнюю губу, чтобы не закричать.

Когда шаги оказались совсем близко – за крылом монастыря, – Кохаку поняла, что узнала звук походки. К ней спешил Рури. От этой мысли она успокоилась и расслабилась, только глаза оставила приоткрытыми.

Из-за угла действительно показался ее друг в человеческом обличье и привычной темно-синей одежде, широкие рукава развевались на ветру подобно крыльям ворона. Вряд ли он успел слетать в Сонгусыль и вернуться, так что наверняка новую форму предложили здешние монахи, хотя она мало отличалась от старой. Кохаку слабо улыбнулась. В руках Рури держал такой же темно-синий сверток. Он торопливо приблизился и опустился на траву перед ней, встревоженно зацепился взглядом за раненый бок, но покраснел и смущенно отвернулся. Кохаку молча смотрела на него из-под полуопущенных ресниц, заметила складки наспех запахнутого халата, проследила, как Рури развернул ткань и накинул на нее. Не смея поворачивать голову, он негромко проговорил:

– Нуне помочь одеться?

– Кх… ха-ха, ай! – Она попыталась рассмеяться, но боль от ран давала о себе знать. Хотя монахи остановили кровотечение и временно избавили от мучений, продлилось это состояние недолго.

Рури так и не получил согласия, но в стороне сидеть не стал. Стараясь не смотреть, он придержал Кохаку за плечи и помог сесть на траву. Сквозь наброшенную на тело ткань и несмотря на морозный ветер, она почувствовала тепло его рук и вздрогнула от легкого неожиданного прикосновения. Попыталась заглянуть ему в лицо, но Рури еще сильнее отвернулся, чем вызвал ее улыбку.

Оказалось, он принес не просто покрывало, чтобы защитить от холода, а монашескую одежду. Однако либо спешил, либо нижнюю рубаху и штаны ему не выдали, поэтому придется натягивать на голое тело. Местная чогори напоминала ту, которую Кохаку носила в Сонгусыле, только привычная опускалась чуть ниже груди, а эта доходила до пояса, еще и рукава оказались широкими, как у Рури.

Вместо чхимы он принес свободные штаны, такие же носили монахини. Рури аккуратно запахнул халат на ней, стараясь не задевать раны, и слабо завязал пояс. Однако одежда все равно сдавливала, и Кохаку хмурилась от любых движений.

– Больно?

– Самую малость, – соврала она.

– Я отведу тебя к местному лекарю.

Она вздрогнула и встревоженно посмотрела на него.

– Не хочу, только ты можешь лечить меня.

Слова сами слетели с языка, Кохаку даже обдумать их не успела. Она не хотела терять время на каких-то лекарей, а собиралась сразу отправиться на Тигусу и разобраться с Шэньюанем. Раны как-нибудь сами в дороге затянутся, все равно путь предстоял неблизкий.

А вот Рури, кажется, воспринял сказанное Кохаку серьезно. Глубокие лазурные глаза, напоминавшие два горных озера, внимательно смотрели на нее, их обладатель по-прежнему казался смущенным, но теперь в его взгляде бушевала буря эмоций: начиная от недоверия и заканчивая восторженностью. Во всяком случае, так предположила Кохаку и сама застенчиво отвернулась.

– Тогда я поспешил с поясом, – пробормотал Рури себе под нос.

Он тоже смотрел в сторону, но вдруг опомнился, обратив внимание на ее голые ноги, и достал из рукава чистые белые носки. Кохаку с трудом приподняла одну и подвинула к Рури, теплые пальцы коснулись замерзшей стопы, заставив мурашки пробежаться по коже. Она опомниться не успела, как уже оказалась в невысоких сапогах.

Рури сидел с неуверенно протянутыми руками, но ничего больше не делал. Кохаку чуть наклонила голову набок и с улыбкой сказала:

– Спасибо.

Он вздрогнул и пересекся с ней взглядом, сглотнул. Неуверенно, но аккуратно потянул ленту на поясе и развязал, вновь оголил ее живот. Теперь Рури выглядел сосредоточенным, а не смущенным, он внимательно осмотрел глубокие раны и осторожно дотронулся пальцами до ее кожи, отчего Кохаку нахмурилась. Боль причиняли не только собственные движения, но и любые легкие прикосновения.

Рури достал из рукава талисман и приложил к ее животу, символы вспыхнули светло-голубым и выпустили холод похуже морозного ветра. Кохаку покрылась мурашками, но вместе с ними стихла боль.

– Все? Ты вылечил меня?

– Не шевелись, – серьезно ответил Рури.

От его ладоней исходило тепло. Кохаку ощущала себя так, будто сбежала из дворца в холодный зимний день, нагулялась, замерзла и заглянула к Чинхёну за горячим чаем. Как волшебный напиток согревал ее в тот момент, так и сейчас происходило с руками Рури. Из-под его пальцев пробивалось слабое бледно-желтое свечение, на которое Кохаку сначала не обратила внимания, а теперь принялась поглядывать – все равно сидеть без дела было скучно.

Его запястье больше не обвивали четки, которые, должно быть, остались в горах Сонгусыля вместе с его одеждой. Кохаку прикусила губу, гадая, насколько важны они были для монаха. Из головы не выходил диалог Рури и Ю Сынвона по дороге в Анджу, где первый рассказывал, что сам высек четки из дерева.

– Я не смогу затянуть раны полностью, – твердо проговорил Рури с серьезным выражением лица, – только облегчу боль и ускорю исцеление, но после этого нуне надо будет много отдыхать.

– Ты закончил? – нетерпеливо уточнила она, готовая вскочить и отправиться в путь в любой момент. – Ничего, в дороге отдохну.

Рури встревоженно и недоумевающе посмотрел на нее.