Страница 10 из 125
– Нуним!
[17]
[Нуна (кор. 누나) – обращение младшего брата к старшей сестре, также при неформальном общении обращение к женщине старше. Нуним (кор. 누님) – более вежливая версия слова «нуна».]
– Сияющая улыбка озарила лицо Чинхёна; хоть кто-то радовался встрече с Кохаку.
Он отодвинул Чинги в сторону и подошел к ней, держа в руках несколько бамбуковых свитков.
– Читателям так понравился человек-дракон на заднем плане, что я решил нарисовать следующую историю про него, – с гордостью заявил он и самодовольно задрал подбородок. – Вот, посмотри.
Кохаку знала много старых легенд и помнила разных существ, о которых часто слушала от родителей перед сном, а теперь втайне рассказывала Чинхёну. Он вдохновлялся ими и, несмотря на жанр романа, все равно включал в сюжет. На удивление, людям это нравилось, хотя лисам они давно перестали поклоняться, говорить о «бывших божествах» было не принято. К драконам относились чуть спокойнее, местные учителя даже однажды пересказали искаженную легенду о том, как во времена сильной засухи дракон выполз из пустого колодца и пролил дождь над Сонгусылем. Но Кохаку знала, что явился он помочь по просьбе верховной лисы, пролетев долгий путь над океаном. Знала, а возразить не могла.
Совершенно позабыв о цели своего визита, Кохаку взяла свитки, уселась на прилавок и принялась рассматривать иллюстрации о том, как сбежавшая от родителей человеческая девушка соблазняла дракона, последний же совсем не сопротивлялся. Тушь еще не высохла, поэтому держать приходилось аккуратно, чтобы случайно не смазать. У Чинхёна неплохо получилось нарисовать хвост дракона – почти как настоящий, да и сама история оказалась хорошей, проникновенной.
Рури взглянул лишь на первый свиток, покраснел и мигом оказался у выхода из лавки.
– Стоять! – крикнула ему вдогонку Кохаку. – А то наш монстр и тебя растерзает.
– Ты знаешь про него?
– Дай мне немного времени, – усмехнулась она и вызывающе изогнула брови, затем вновь опустила взгляд, дочитывая последнюю страницу.
Кое с чем Чинхён все же ошибся.
– Чинхён-а, у драконов два.
Тот непонимающе посмотрел на неё и переспросил:
– Хвоста?
– Нет, Чинхён-а, не хвоста, – неоднозначно добавила Кохаку и выразительно посмотрела на него.
Вскоре его взгляд наполнился прозрением, и Чинхён воскликнул:
– А! Не хвоста, значит…
Он усмехнулся и скрестил руки на груди.
– Это я могу исправить, только не очень понимаю, как выглядит, – задумчиво произнёс он. – А остальное?
– То есть хвост ты понимаешь, как выглядит, а
это
– нет? – хихикнула Кохаку. – Остальное мне нравится.
Она повернулась к Рури, который стоял у выхода из лавки и с надеждой смотрел наружу. Кохаку и подумать не могла, что друг ее детства тоже интересовался жутким чудовищем, жестоко убившим несчастную женщину, и, возможно, желал с ним поквитаться, иначе зачем он отправился в Сонгусыль? Вряд ли причиной была Кохаку, раз Рури даже не помнил ее.
До нее долетали слухи об ордене монахов Цзяожи, охотящемся за нечистью, и похоже, ее друг входил в число их адептов. Темно-синяя форма, четки, талисманы – такое описание можно было услышать на улицах столицы, а в Сонбаке многое любили обсуждать.
– Спасибо, нуна. – Чинхён с улыбкой забрал страницы. – Тебе что-то нужно?
– У вас тут запасной одежды не найдется? А то я привлекаю к себе внимание. – Она чуть приоткрыла плащ и продемонстрировала желтые и персиковые цвета своего наряда.
– Женской нет.
– Давай мужскую.
Улыбка на лице Чинхёна стала еще шире.
– Она внизу, нуна может спуститься и переодеться.
Ноги уже несли Кохаку к лестнице в подвал, но тут она вспомнила про Рури и еще раз посмотрела на него, крикнув:
– Никуда не уходи, я быстро!
Она мигом скинула с себя плащ, развязала яркую нагрудную ленту и стянула верхнюю одежду, небрежно отбросила светло-желтую чогори в сторону, оставляя лишь белое нижнее белье. По полу были разложены разрисованные свитки, некоторые порванные и выброшенные. На низком столе лежали начатые иллюстрации, а также кисти, тушечница и сама тушь, возле него находились две подушки.
Кохаку скомкала свою одежду и положила на пол. Из ящика достала светло-коричневую чогори и темные мужские паджи
[18]
[Паджи (кор. 바지) – свободные мешковатые штаны.]
, которые быстро надела. Немного спутанные на концах длинные волосы водопадом стекали по спине, Кохаку не потрудилась утром хоть как-то заколоть их, стараясь незаметно сбежать от слуг. Захватив с собой плащ, в котором пришла, она взлетела по лестнице и взглянула на Рури, боясь, что он сбежал, но тот по-прежнему стоял у порога. Чинги протирал пыль, а Чинхён сидел у прилавка и вдумчиво рассматривал свои иллюстрации – наверняка размышлял, что еще стоило подправить или перерисовать.
– Чинхён-а, – позвала Кохаку и подошла к нему, – до тебя доносились слухи о монстре?
Он с подозрением прищурился.
– Ты же не собираешься ловить его?
– Еще как собираюсь!
– Нуним, это опасно, – с тревогой в голосе произнес Чинхён, а Кохаку нахмурилась. Ему оставалось только вздохнуть. – Раз ты уже приняла решение, то все равно перевернешь весь город и найдешь информацию, так что лучше узнаешь от меня. В нескольких часах ходьбы отсюда, в сторону деревни Паллюн, находится разрушенный храм – в нем и… – Чинхён сглотнул, – …убили женщину.
– Это северный или восточный выход? – бесстрашно спросила Кохаку.
– Северный. – Чинхён замолчал, но вновь решил попытаться: – Нуна, это правда очень опасно.
– Опасно? Я с нечистью лучше другого справлюсь, – усмехнулась Кохаку и гордо приподняла голову.
– Стой. – Друг обогнул прилавок и подошел к ней со спины. – Хотя бы косу заплету, а то неприлично с распущенными волосами расхаживать по улицам Сонбака.
Чинхён протянул ленту, чтобы она подержала, пока сам взял несколько прядей и ловко разделил их на равные части. Кохаку прожила в Сонгусыле лет двадцать, но до сих пор не могла привыкнуть к местным прическам. Как можно ходить, когда что-то сжимает и тянет волосы? Она завидовала монахам вроде Рури.
Пока Чинхён заплетал косу, Кохаку краем глаза заметила, как Рури вышел на улицу.
– Чинги, держи его! – завопила она во всю глотку и рванула вперед, но айкнула, так как волосы по-прежнему держал Чинхён.