Королева

Глава 6.2. ЛОВУШКА

Как и планировалось, северяне объединили конных в середине центральной улицы Эльдрейна, и за ними пошли основные силы. Воины Гриммарка продвигались неспешно, но уверенно, сметая отряды врага в кожаной броне и плохеньких доспехах, которые едва не крошились от удара мечей.

Дамиан рубил противников как сорняки, беспощадно и зло. И злость эта росла также, как с каждым ударом отцовской стали крепло чувство: это не армия Сигурда. Это не могли быть островитяне, это не могла быть сила, объединившая острова.

Верас понимал, с каждым шагом его люди становятся ближе к ловушке островного ублюдка, и, возможно, к их собственной смерти. Но и сделать с этим Дамиан ничего не мог. Любое промедление и любая остановка могли стоить королеве жизни. И потому, скрипя зубами, северный лорд вёл своих людей вперёд, куда бы эта дорога ни вела. Потому что солнце поднималось к зениту.

После очередного разбитого отряда, который первая шеренга смяла, как бумагу, Сайгон слегка склонился к Дамиану и негромко произнёс:

— Нехорошо всё это, лорд.

Тот едва заметно кивнул, но отвечать не стал, лишь только сильней сжал поводья и тронул бока гнедого шпорами.

Эгид правил лошадью рядом с Хьярти, в следующей за Дамианом шеренге. И чем больше хмурился старый воин, тем чаще билось сердце юного эсквайра от предчувствия, что всё идёт совсем не так, как должно. И мысль, что это его вина залегла в грудь обременяющим камнем.

Всё произошло, когда они встретили сотню бойцов лёгкой пехоты на Соборной площади. Всадники ворвались в строй резво, и кровь окропила камень прямо перед Храмом Всевидящего. Бой был быстрым. Когда последний пехотинец с чёрным знаменем упал, всадники северян организовали строй и двинулись дальше к дворцу. Оставалась жалкая четверть лиги[3]. Казалось, ничего не мешало преодолеть этот путь.

А потом небо потемнело, и через мгновение в воздухе послышался до боли знакомый шорох, похожий на перья. Десятки и сотни стрел с чёрным оперением и иглоподобными тяжёлыми наконечниками накрыли северян дождём.

Кто-то прикрылся щитом, кто-то заорал раненный, а кто-то упал замертво. Конные рванули через площадь, но стоило им тронуться в сторону дворца, как с крыш противоположных домов, и из переулков между ними ударили арбалетные болты. Некоторые лошади взвились.

Секунда оторопи. Взгляд на тесные проулки, взгляд на подпирающих сзади северян и Верас рявкнул громко, перекрывая гвалт:

— Вперёд!

Но не успели они двинуться, как из домов в чернёных кирасах и шлемах высыпали воины с ростовыми щитами, на которых был изображён змей, пожирающий собственный хвост. Чёрная стена перед северянами тут же ощетинилась длинными сариссами, а за ней выросла вторая, а потом ещё и ещё...

Вот она. Армия Сигурда.

Эгид побледнел: он их не увидел. Сегодня ночью он их не увидел. Ни щиты, ни длинные копья. Они не лежали на улицах, не стояли на подставках для оружия. Оруженосец понятия не имел, что их хранили в домах с закрытыми ставнями, чтобы лазутчики врага не заметили главного козыря. Так и случилось.

Верас бросил на оруженосца взгляд, и тот побледнел ещё сильнее. Юноша знал — такой ошибки ему не простят.

Но снова раздался шелест, будто ветер пробежал по палой листве, и ни Дамиану, ни Эгиду уже было не до порицаний и их выслушиваний. Стрелы сыпались сплошным дождём, мешаясь с арбалетными болтами, вонзаясь в дерево щитов, в конские крупы, в незащищённую плоть. Не было ни единого просвета, ни одного безопасного вдоха — только свист, дробные удары и крики тех, кому не повезло.

Северяне заметались, но отступать было некуда. Позади напирали основные силы, ещё не понимая, что впереди ловушка. Трупы людей и лошадей тут же образовали вязкие завалы, мешая движению. Грязь смешивалась с кровью, ржание — с человеческими криками. Лошади вздыбливались, чуя смерть.

До уха Дамиана долетали далёкие команды остановки, но было поздно, на площади уже началась давка. Хьярти ворчал, прикрываясь сзади, кто-то из северян, бросив щит, метнул копьё в лучника на крыше, убил, но через секунду его тело нашпиговали арбалетные болты. Один из десятников рявкнул:

— Вперёд! Только вперёд, мать вашу!

Но было бесполезно, животные вставали на дыбы, отказываясь идти на верную смерть от наконечников сарисс. Те, кто лишился лошади, бросались на чёрные щиты с топорами, пытались прорвать бреши, но оттуда тут же сыпались удары коротких мечей.

Верас сжал зубы, пытаясь удержать коня на месте. Они увязли. А время шло — солнце уже миновало зенит. Дамиан рявкнул:

— Спешивайся!

Но в этот момент произошло то, чего он не ожидал. Чёрные щиты поднялись и с коротким рёвом сделали шаг вперёд. Копейщики Архипелага собирались теснить северян.

Дамиан скользнул по ряду чёрных щитов, и взгляд зацепился за обвалившуюся крышу старой кузни. Проход к Элиан. Три рывка вперёд и щиты его закроют.

Верас замер, глядя на этот шанс как зачарованный. Если армия увязла, то он может прорваться там. Один. Щиты снова рявкнули и рванули вперёд.

Дамиан нашёл взглядом командира конницы и прокричал:

— Сайгон, Командование! — И не дожидаясь ответа, ударил коня шпорами.

Тот чертыхнулся, прижался к спине лошади, услышав, как прошелестели стрелы над головой, и скомандовал:

— Держать строй!

Команда разнеслась эхом чужих голосов.

Эгид, увидев, куда направил коня лорд, всё понял мгновенно. Он дёрнулся следом, но тяжёлая рука легла на плечо и сжала до боли.

— Стоять. Побежит один, побегут другие — строй рухнет. И подохнем всё, понял? — прорычал Хьярти.

Парень замер, сжимая рукоять меча. Хотелось плюнуть на всё и бросится за наставником, помочь, хоть как-то оправдать свою ошибку, но он не посмел. Сейчас важны не его чувства, сейчас важны строй и армия.

На крыше одного из купеческих особняков за спинами лучников и арбалетчиков дрогнула тень. Агал стоял у печной трубы и смотрел вниз. Он видел, как северный лорд вырвался из строя и направил коня не к щитам, а куда-то вбок, к покосившимся домам. Это не походило на бегство. Слишком целеустремлённо.

Безликий не отрывал глаз от северного лорда. Король приказал следить.

Агал скользнул по черепице быстрее, перепрыгнул на соседнюю крышу, держа Дамиана в поле зрения. Пальцы уже вытягивали стрелу из колчана. Безликий видел, как северянин прорывался сквозь толпу своих же.