Королева

И в какой-то момент обманку уже сделал Сигурд. Замахнулся, целя в ноги. Верас выставил меч. Но копьё уже летело в грудь, Дамиан почти успел увернуться – не позволила раненая нога. Копьё скользнуло по рёбрам, разрывая кольчугу. Северянин рубанул в ответ, но Сигурд отскочил и перехватил копьё поудобнее. Улыбка вернулась на его лицо.

— Ты устал, северянин. Я вижу, как дрожат твои руки.

Это было правдой. Но Верас снова шагнул вперёд. И снова атаковал. Сигурд играл с ним, как кошка с мышью. Удар — уворот — парирование. Гейр был ловким: быстрый, точный, неуловимый. Дамиан пропустил укол в бедро, потом ещё один — в предплечье. Кровь текла по руке, меч тяжелел. Верас сделал ещё один ложный выпад, целя в грудь. Но этот раз Сигурд не купился и ударил копьём под колено самого Дамиана. Нога подломилась. Северянин рухнул на колени. Меч вылетел из ослабевших пальцев и зазвенел о камень.

— Вот и всё, Свирепый, — выдохнул король Архипелага. — Пятнадцать лет — и ты у моих ног. Стоило того.

Элиан побелела, увидев, как рукоять меча выскользнула из рук Вераса. Внутри всё стянуло в тугой узел. Она смотрела, расширенными глазами, как заворожённая. И не могла отвести взгляд. Её Дамиан. Её доблестный Дамиан стоял на коленях перед врагом. И смерть уже протянула к нему костлявую руку. Этого не могло происходить. Королева Алдора отказывалась в это верить. Она отказывалась это видеть. Но оторвать взгляда от глаз возлюбленного не могла.

Островитянин отбросил копьё, кровожадно ухмыляясь. Оно покатилось по полу, затихло у ступеней трона. Гейр наклонился, подобрал меч Дамиана, взвесил в руке.

— Гриммаркская сталь хороша. Я помню этот меч, — произнёс Сигурд негромко, почти задумчиво. – Ирония: тогда ты убил им моего отца, а сегодня я им убью тебя.

Король Архипелага перехватил меч двумя руками и занёс сталь над головой.

Верас стоял на коленях, глядя не на меч, не на Сигурда, а на Элиан и на слезу, что скатилась по её щеке.

Лезвие пошло вниз.

И Дамиан из последних сил рванулся вверх. Мгновение, и он перехватил обе руки Сигурда, вытянувшись во весь рост. Верас увидел, как в глазах островного короля вспыхнул страх, но за ним мелькнуло ещё что-то будто сожаление. Но северянин уже не задумывался об этом, он рывком подтянул его к себе и ударил лбом в лицо. Первый раз хрустнул нос. Второй раз — островитянин отшатнулся, теряя равновесие, и рухнул на спину. Сталь вылетела из его пальцев, и Дамиан уже перехватил меч. Он бросил взгляд на Элиан. Та кивнула, и Верас резким опустил сталь на шею врага, пытавшегося дотянуться до копья. Сталь вошла с влажным хрустом.

Железный Архипелаг потерял своего короля.

Глава 11. ВЕРЕСК

Дамиан поднял меч, выдохнул и не торопясь шагнул к трону. Корона Алдора лежала у ступеней. Верас наклонился, подобрал её и, хромая, подошёл к королеве.

Сталь рубанула по цепи. Кандалы безвольно звякнули. Дамиан осторожно опустился на одно колено и протянул Элиан корону:

— Кажется, это ваше, моя королева.

Элиан взяла венец, посмотрела на него, потом на Дамиана. Он стоял на коленях, истекающий кровью, с серым лицом. А в глазах по-прежнему светилась верность и нежность. Элиан медленно покачала головой.

— Нет, Дамиан, — тихо произнесла она. — Теперь это твоё.

Он моргнул.

— Элиан, я…

Голос Вераса сорвался. Дамиан хотел сказать, что он не готов, что он просто рубака с поля брани, а не король.

Но королева не дала ему договорить. Протянула руку, и дрожащие пальцы коснулись его щеки — там, где запеклась кровь от пореза копья.

— Так надо, лорд Верас, — её голос дрогнул, но тут же окреп. — Будешь консортом, заменишь мне совет.

Он поднял на неё усталые глаза, и в них мелькнуло что-то похожее на прежнюю усмешку.

— Ну, только если консортом.

В коридоре послышался нарастающий гвалт. Северяне толпой вломились в зал — вымотанные, окровавленные, злые. Где-то за ними раздавался шум боя — воины Гриммарка прорвались во дворец.

Но северяне застыли, увидев представившуюся им картину: трупы островитян, лужи крови и двое — королева и опустившийся перед ней на колено северный лорд. Тишина опустилась на зал.

Элиан расправила плечи, и её голос разнёсся под сводами:

— Я, Элиан из дома Аэрлингов, дочь Эйдана Великого, властью, данной мне Всевидящим и Советом шести провинций, нарекаю тебя, Дамиан из дома Верасов, потомка северных королей, королём-консортом Алдора.

Она взяла золотой обруч обеими руками, аккуратно возложила его на голову Дамиана и перевела взгляд на замерших воинов:

— Склонитесь перед своим королём!

Эгид, стоявший впереди всех, рухнул на колено первым. Остальные последовали его примеру, не задумываясь. И в тот миг в груди юноши разлилось чувство, по силе несравнимое с восхищением. Это было благоговение. Прежде чем склонить голову, эсквайр бросил взгляд на своего господина — израненного, покрытого запёкшейся кровью, стоящего на коленях, — и понял, что видит не просто победителя. Он видел легенду. Каждая царапина на его доспехах, каждый шрам на лице кричали о том, через что прошёл Дамиан Верас. Эгид сжал кулаки, чтобы сдержать дрожь, пробежавшую по телу. Юноша осознал, что стал свидетелем того, как вершится история. И эту историю будут передавать из уст в уста ещё много-много веков.

Северный лорд не чувствовал себя частью истории. Нога саднила, в голове мутилось от усталости и потери крови. Он с усилием поднялся, опираясь на меч, и окинул взглядом воинов, застывших на коленях. Серые глаза скользнули по рядам, задержались на Эгиде и метнулись дальше, выискивая среди припавших седую голову Хьярти. Но бывшего наставника среди них не было. Верас со скорбью понял: старый волк ушёл к Всевидящему. В бою, как и хотел. Сердце сжалось.

Дамиан снял корону с головы, взвесил её в руке, посмотрел с сомнением на холодное золото. Вот она — цена, которую они все сегодня за неё заплатили. Но не корона ему нужна, не к ней он спешил и не ради неё готов был умереть.

Северянин поднял взгляд на королеву, и в его глазах сомнение сменилось нежностью. Она стояла рядом, несгибаемая, с разбитой губой и тонкой полоской крови на щеке.

— Моя королева, — прошептал он севшим голосом и мягко притянул её к себе.

Верас поцеловал королеву. Прямо перед всеми, впервые не прячась, не таясь. Он почувствовал на губах привкус крови, соли и лёгкую, почти неуловимую горчинку вереска.

И Элиан ответила.