Кина не будет

— Один варит — весь дом нюхает!

Голос автора:

— Я вас познакомил с некоторыми героями нашего фильма. Как вы убедились — это истинные одесситы. Медициной установлено, что у каждого одессита в крови наряду с гемоглобином содержится большой процент юмора. Поэтому весёлый праздник «Юморина» мог родиться только в Одессе!

Гремит музыка. Торжественный проезд старых автомобилей по улицам Одессы. О том, как выглядят эти автомобили, красноречиво рассказывают лозунги, написанные на них:

«Линяю. Руками не трогать»,

«Моя машина уже не боится кошек»,

«Я помню Бернарда Шоу ещё мальчишкой»,

«Терпи «Опель-капитан» — майором будешь»…

Машины едут парами, в два ряда. Некоторые везут шутливые транспаранты вроде: «Обходи трамвай спереди, а начальство сзади».

Эти транспаранты чередуются с теми, на которых написаны фамилии создателей фильма. Они наплывают на экран и превращаются в титры.

Титры заканчиваются, а колонна старых драндулетов продолжает двигаться по улице.

Сбоку, на тротуаре, расположен шуточный пост ГАИ — рядом с сержантом милиции стоит паренёк с красной нарукавной повязкой и выкрикивает в микрофон:

— Шофер, помни: смех смехом, а тормоза — тормозами!

Рядом с постом, у обочины, стоят две старые машины. На тротуаре — их хозяева — Глеб и Степанида. На её машине надпись: «Где сядешь, там и слезешь!» На уже знакомой нам машине Глеба — «Не забуду мать родную — «Антилопу» дорогую!»

— А какой маршрут? — спрашивает Глеб у полнеющего брюнета с перстнем на пальце.

— Через всю Болгарию. Останавливаемся в городах — отдыхаете, знакомитесь с достопримечательностями, купаетесь… Это и есть ваша премия. Конечная цель — Габрово, Фестиваль смеха. Вы, как обладатели призов «Антилопа-Гну», возглавите там шествие старых автомашин. Кстати, где вы приобрели свою красавицу?

— На бывшей толкучке. Хозяин называл её птицей. Он оказался прав: по дороге домой она полетела.

— Куда?

— В кювет.

— Водитель, помни: пешеход быстро соображает, но медленно бегает! — снова выкрикнули с поста ГАИ.

— А ваша ласточка откуда? — спросил обладатель перстня у Степаниды.

— Бывшая гоночная, я на ней моталась. Когда списали, купила. Кое-что приклепала и покрасила.

— Вы — гонщица? — с уважением спросил Глеб.

— Мастер спорта. По автогонкам и самбо.

— Вам не кажется, что наступил момент для знакомства? Я — Глеб. — Она крепко пожала ему руку и представилась: — Степанида. Но не люблю это километровое имя. Называйте меня просто Стёпа.

От её рукопожатия Глеб поморщился.

— Если захотите хлопнуть меня по плечу, предупредите: я заранее сяду.

— Водители, любите пешеходов — они чем-то похожи на вас! — призвал паренёк с повязкой.

— Я вижу, вас не интересует, кто будет вашим директором? — обиженно проговорил брюнет и тоже представился: — Крутицкий Цезарь Юльевич, администратор-пожарник: где горит, туда бросают. Из пятидесяти администраторов Одессы назначили меня. Со вчерашнего дня я директор автопробега Одесса — Габрово. Как вы понимаете, со вчерашнего дня у меня появилось сорок девять новых врагов.

— Можно вопрос? — Глеб, как старательный ученик, поднял руку. — Почему назначили именно вас?

— Потому что мой словарь на три слова беднее, чем у остального человечества. Я не знаю, что такое «нет», «нельзя», «невозможно». Вам ясно?

— Вполне.

— Шофер, люби автоинспектора так же, как он любит тебя! — опять выкрикнул паренёк.

— А вот и третий лауреат!

К ним подъехала странная машина с паровозной трубой. На ней надпись: «Не сдавайте меня в металлолом — я ещё двигаюсь». За рулём — Тихон. В кабине четверо детей, старшему Жоре лет восемь, младшему года три.

— Извините за опоздание, — оправдывался Тихон. — Дети отломали трубу… Пока починил…

— Откуда у вас эта машина?

— Сам сделал, чтобы детей катать. Вы не думайте, она зарегистрирована. Вот!

Он ткнул пальцем в номерной знак «МУ-У-13».

— Вам перепутали, — заметил Глеб, — это номер коровы.

— А где выхлопная труба? — спросила Стёпа.

— Не надо. Другой принцип!

— Вы воспитатель детсада? — поинтересовался Цезарь.

— Нет. Это мои дети. — И стал объяснять. — Вот здесь тендер. Уголь подаётся сюда. — С диким скрежетом открыл крышку капота. — Здесь топка. Над ней котел. — Он похлопал ладонью по чайнику, который находился в центре двигателя. — Пар бьёт по лопастям и вращает маховик… Если бы достать чайник побольше, я мог бы развивать скорость до тридцати километров в час! — С тем же скрежетом он закрыл крышку и повернулся к Цезарю: — Когда ехать?

— В это воскресенье.

Тихон растерялся.

— Мне же отпуск никто не даст, так сразу…

— Это я беру на себя, — усмехнулся Цезарь. — И оформление документов тоже.

— А как с детьми?

— Побудут с мамой.

— Да? — Тихон грустно вздохнул: — Я — муж-вдова при живой жене. Она у меня ответственный работник горсовета — дома не бывает.

— Но ведь она их рожала.

— Между совещаниями. Она забегает домой только перед выборами, потому что мы её избиратели. Дети называют её «тетя-депутат». Дети уверены, что я одновременно и мама, и папа…

Из кабины высунулась белобрысая головка.

— Мапа, я хочу пи-пи.

— Сейчас! — Тихон открыл багажник — там на горшке сидел ещё один малыш.

— Ты уже?

— Да.

Он снял его, а на освободившееся место посадил следующего.

Одно из мероприятий «Юморины» — конкурс детских рисунков на асфальте. Йонка, обвешанная фотоаппаратами, ловит в объектив маленьких художников.

— Я бы снимал их мам, — говорит кто-то за её спиной. Она оборачивается и радостно взмахивает руками:

— Коста! Как я рада!

— У меня было предчувствие, что Одесса готовит мне приятный сюрприз. — Он улыбается, целует ей руки. — Ты здесь надолго?

— Ещё дня три. Потом — я участница автопробега Одесса — Габрово. Буду делать путевые фотоочерки.

— Слушай, возьми меня о собой!

— Я поговорю.

Она снова щёлкнула затвором аппарата, запечатлев очередного карапуза.

— Повторяю совет: сними его маму.