Кина не будет

Клянусь Аполлоном!

ОТ АВТОРА: Следующий сценарий по одноимённому рассказу, написанному вместе с покойным Робертом Виккерсом. Перед моим отъездом в Израиль его обсуждали на киностудии, появился заинтересованный режиссёр, дело шло к подписанию договора, но мой отъезд в Израиль всё это приостановил. А в Израиле эта тема не очень актуальна, поэтому я его никому не предлагал и не публиковал. Делаю это сейчас, в этом сборнике.

Радостная атмосфера выпускного вечера. Солидный президиум. В зале — нарядные студенты и педагоги. Над сценой лозунг: «Медицинский врач лечит человека, ветеринарный — человечество. И. Павлов».

— …Диплом с отличием вручается Баландину Олегу Валерьяновичу, — объявил ректор.

Под аплодисменты зала Олег принял диплом и подошел к микрофону. Помолчал.

— Давай, Валерьяныч, не стесняйся! — подбодрил его ректор.

Баландин вдохнул воздуха и торжественно произнёс:

— Клянусь Аполлоном, врачом Асклепием, Гигиеей и Панацеей и всеми богами и богинями…

— Во дает!.. — донеслось из зала.

— …исполнять честно, соответственно моим силам и разумению следующую присягу.

У декана от удивления брови поползли вверх.

— Клятва Гиппократа, — пояснил ректор.

— Но мы — не мединститут!

— …Куда бы я ни пришёл, — продолжал Олег, — я приду туда только для пользы собак, коз, лошадей…

— И куриц, — подсказали из зала.

— …и куриц! — серьезно повторил он.

Вид Баландина был так величествен, что институтский художник не удержался и стал что-то быстро набрасывать в блокноте.

— Молодец, Валерьяныч, — сказала девушка, сидящая в первом ряду. — Только при чём тут Аполлон? — лучше: «Клянусь Министерством сельского хозяйства».

— …Я направлю режим больных животных к их выгоде, воздерживаясь от причинения им всякого вреда и несправедливости.

— А если меня на мясокомбинат направили?! — пробасил круглощекий парень, сосед девушки.

Художник вырвал страничку из блокнота и пустил её по рядам. Ребята улыбались, девушки прыскали.

— …Клянусь не жалеть сил своих, помыслов и искусства, а если понадобится, и самой крови для спасения братьев наших меньших…

— Где ж тут Гиппократ? — ворчал декан. — Сплошная отсебятина!

— …Если же я нарушу эту клятву, да будут мне позор и бесчестье на вечные времена! — закончил Валерьяныч.

Ректор, улыбнувшись, протянул ему рисунок, который уже дошёл до президиума:

— Приложи к диплому.

Валерьяныч увидел на листке себя, изображенным в тоге, с венком на голове, и подпись: «Клянусь Аполлоном».

Эта картинка сообщит название фильма, с неё и начнутся титры.

Ветстанция располагалась в старом уютном особнячке.

— Лидия Андреевна! — загремел главный ветеринар района Мирзоян. — Лидия Андреевна!

Та прибежала, запыхавшись.

— Что случилось?

— Знакомьтесь, смена прибыла.

Он суетился и хлопотал несообразно со своим весом и возрастом.

— Будем сидеть здесь. Вот так.

Мирзоян показал, как надлежит сидеть молодому специалисту. Но тут же передумал и, опрокидывая стулья, стал двигать стол.

— Так лучше.

Теперь стол стоял вплотную к другому.

— Если Лидия Андреевна не возражает?..

— Рубен Саркисович, — нежно проворковала женщина. — Вадик приехал из лагеря. Можно мне уйти на полчаса раньше?..

— Можно, — благодушно разрешил Мирзоян.

— Вообще-то, я не собираюсь отсиживаться. Меня интересует контакт с животными, лечение, операции…

— Молодец. Сейчас и пойдешь.

— Куда?

— На операцию. Районного значения!

— Ребяточки? Козляточки! Ваша мама пришла, молока принесла! — кричала полная женщина в белом халате поверх пальто. Она катила перед собой тележку с большими бидонами. Это был новый, ещё строящийся район, магазинов вблизи не было, поэтому жильцы радостно сбегались на её призыв, с банками и бутылками.

Парень в ярком свитере сидел на крыле машины, литровая кружка стояла на радиаторе.

— Поздненько прибыл, — сказал он Валерьянычу, отхлебывая молоко. — Мы закруглились, уже двенадцать штук отловили. Серёга с шефом ещё возятся, а мне на занятия надо…

— А ты где занимаешься?

— Я, брат, на философском, третий курс…

— Ну?! — с уважением протянул Олег.

— Что «ну»? — грустно передразнил студент. — Срезался на диалектике — сижу без стипендии. А тут за каждого сукиного сына четвертак платят. А мне деньги вот как нужны.

— Зачем?

— На книги, чудак.

В глубине двора трое мальчишек гоняли пустой бидон. За ними бегала девчонка и канючила:

— Пашка, отдай…

Донёсся истошный крик Серёги:

— Гегель!.. Держи!

Философ ошарашил выскочившую из-за телефонной будки дворнягу боевым свистом:

— Бей её!.. Бей!.. — заорал один из «футболистов» и схватил с земли обломок кирпича.

— Брось сейчас же! — метнулся к нему Олег.

Не обращая внимания на окрик, мальчишка запустил камнем в собаку, Баландин схватил его за шиворот.

— Ты что делаешь!

— Вы же сказали бросить — я и бросил, — не растерялся маленький наглец и ловко вывернулся, укусив Валерьяныча за руку.

Серёга, ухватил пса щипцами и потащил к машине. Обезумевший пес вопил при этом страшно, пронзительно, криком избиваемого ребенка, а мальчишка бежал за будочниками, стараясь не пропустить ни одного момента их операции. С любопытством наблюдали за этой сценой и малыши на детской площадке.

Валерьяныча прошиб холодный пот.

— Ребята, — говорил шофёр компаньонам, — там, на пустыре, ещё рублей сто прячутся. Если под брёвнами пошуровать…

Они ушли, а Олег стоял, прислонясь щекой к будке, и слышал визг и рычание запертых там собак. Его охватили отчаяние и злость. Сбивая кулаки в кровь, он вышиб клямку из затвора дверей и заголосил на весь двор петушиным криком:

— Ребяточки! Козляточки! Кому собачек? Налетай!

Из окон на него смотрели удивлённые жильцы.

Когда он вытащил первого пса, перед фургоном уже собрались бабки, ребятишки, несколько мужчин и женщин.

— Что дают?

— Дворняжек.

— Но это же абсолютно ненаучно? — возмутился Валерьяныч. — Дворняжек в природе нет — есть помеси, гибриды. Вот, например, сын овчарки и ризеншнауцера. От матери унаследовал ум, от отца смелость. Недавно один шнауцер двух преступников задержал.