Страница 58 из 105
Протягивает к ней руки, приглашая её в постель.
ЕЛЕНА (резко): Сон кончился. Встань, позавтракай.
НЕЛЬСОН: Я так рано не ем.
ЕЛЕНА: Тогда одевайся! И побыстрей! (Берёт мобильник.) Я решила.
НЕЛЬСОН (одеваясь): Куда ты звонишь?
ЕЛЕНА: В полицию.
НЕЛЬСОН: После того, что ты провела со мной ночь?!
ЕЛЕНА: У китайцев есть поговорка: «Спать на одной подушке — ещё не значит видеть одни и те же сны». Меня захлестнуло твоё чувство, я растворилась в нём, опьянела, но… Теперь, на трезвую голову, когда я всё знаю… Я никогда не смогу этого забыть. Не смогу жить с тобой. Ты убил нашу любовь, дважды убил. Я обязана сообщить полиции. А ты или сдайся правосудию, или убегай и скрывайся. Я могу подождать, пока ты не отъедешь подальше.
НЕЛЬСОН: Я не стану скрываться.
ЕЛЕНА: Что ж… (Вынимает из ящика диск.)
НЕЛЬСОН (удивлённо): Но ты же его сожгла!
ЕЛЕНА: Камин был давно погашен.
После продолжительной паузы он произносит.
НЕЛЬСОН: Не отдавай, сохрани для себя. На диске твой любимый блюз, ты его обожала в детстве. Помнишь, мы сидели с тобой вдвоём и слушали, ты держала меня за руку, мы мечтали о будущем.
Она не может поверить в его обман, поспешно ставит диск. Звучит музыка, мужской голос поёт:
Выключает музыку.
ЕЛЕНА: Значит, ты не записал признание?
НЕЛЬСОН: Записал. Вот оно. (Вынимает другой диск, кладёт его на стол.) Я хотел проверить, простишь ли ты меня. Не простила. Грустно. Но спасибо за эту ночь, я буду помнить её до конца своих дней.
ЕЛЕНА (возмущённо): Подлец!
Даёт ему пощёчину.
НЕЛЬСОН: Ясно. Что ж, я исчезну, надолго… Прощальный поцелуй не получу?
ЕЛЕНА: В камере предварительного заключения. Теперь тебе не уйти. Дом в лесу, я одна. В мобильнике у меня есть кнопка срочного вызова полиции. Вот, видишь, я держу на ней палец. Полиция недалеко, обычно они приезжают через три-четыре минуты. Приготовься.
НЕЛЬСОН: Я почти готов. Осталась мелочь… Камин уже разгорелся? (Заглядывает в камин.) Хорошо горит. (Берёт со стола диск и бросает в огонь.) Вряд ли полиция поверит всей этой неправдоподобной истории обо мне, особенно после ночи, проведённой вместе.
Неожиданно дверь распахивается и входит Пахомов. Снаружи за дверью видны несколько оперативников.
ПАХОМОВ: Простите, Леночка, что без стука, но, во избежание неожиданностей, замок мы сами открыли, под утро, тихонько, чтобы вас не разбудить. (Поворачивается к Нельсону, показывает какую-то бумагу.) Это ордер на арест. Доказательства твоих преступлений собраны. Я специально приехал за тобой. Уже час, как дом окружён.
НЕЛЬСОН (удивлённо): Чего же ты меня сразу не арестовал?
ПАХОМОВ: Дал возможность вам разобраться в ваших отношениях. А теперь пошли.
Надевает на Нельсона наручники и уводит его. В дверях тот оборачивается, обращается к Елене.
НЕЛЬСОН: Если я когда-нибудь постучусь к тебе, могу надеяться, что ты мне откроешь дверь?
ЕЛЕНА: Никогда! Я тебя ненавижу! Тебе надо гнить в тюрьме! Всю жизнь! Понял?! В камере! За решёткой!.. (Выйдя из дома, Пахомов командует одному из оперативников.)
ПАХОМОВ: Задержанный поедет со мной, а вы — следом.
Когда полицейская машина отъехала, Елена включила магнитофон: мужской голос поёт:
Елена сидит, слушает, приговаривает.
ЕЛЕНА: Подлец! Негодяй! Мерзавец! Получишь по заслугам! Будешь сидеть в тюрьме! За решёткой! Всю жизнь! До самой смерти!.. (И вдруг, как бы осознав значение этих слов, в ужасе повторяет.) До смерти… До смерти… До смерти… (Хватает мобильник, лихорадочно звонит Дубинскому и, дождавшись его ответа, начинает умолять.) Яков Петрович, дорогой, нужна ваша помощь, случилась беда!
ДУБИНСКИЙ: Я всё знаю, Леночка, я слушал новости: только что передали, что он арестован.
ЕЛЕНА: Яков Петрович, спасите его! Защитите!
ДУБИНСКИЙ: Девочка моя, но он — убийца!
ЕЛЕНА: Да, я знаю, знаю! Но что мне делать? Я люблю этого убийцу! Всю жизнь любила! С самого детства! И сейчас люблю! Люблю! Люблю! (Она ещё долго взывает в трубку.) Люблю… Люблю… Люблю…
А из магнитофона, всё громче и громче, заглушая её, продолжает звучать тот же блюз, только теперь его поют уже два голоса, мужской и женский:
Машина Пахомова. Он за рулём. Рядом Нельсон.
НЕЛЬСОН: Обвинения серьёзные?
ПАХОМОВ: Железобетонные.
НЕЛЬСОН: Ты вёл расследование?
ПАХОМОВ: Я.
НЕЛЬСОН: Тогда верю. Так в чём же мой прокол?
ПАХОМОВ: Их несколько. Первое: «Из рук в руки», толстая газета, её не было вначале, я бы запомнил. Ты поэтому и настоял на повторном обыске, чтобы её подложить. После твоего отъезда я стал всё перематывать назад, и меня насторожило, как ловко ты подсунул версию «Сантехник», как она гладко раскручивалась и как мастерски была утоплена… Это по первому убийству. Теперь по второму: преступник должен был знать дату отлёта Григория и Елены, ведь они её не афишировали. После телефонного разговора твоей мамы с Еленой ты это узнал. Узнал и про предстоящий ремонт. И адрес Яны ты знал — мы у неё были. Времени оставалось мало, надо было торопиться до отлёта и, главное, чтобы Яна не успела договориться с другим сантехником. Поэтому на следующий день объявление уже лежало в её почтовом ящике… Понятно, что его бросил туда твой подручный, но… Объявление отпечатано на компьютере и выпущено из цветного принтера. А мы знаем, что наш «сантехник» Интернетом не пользуется. Отправить кому-нибудь из знакомых, чтоб тот ему передал и объявление, и Янин адрес, и указания к действию — означало расширить круг участников, а это опасно. Послать по почте — потерять минимум три, а то и четыре дня. Поэтому ты отправил своё письмо с проводницей, просто и быстро: вечером дал — утром оно было получено.
НЕЛЬСОН: Ну, знаешь… Это сложно доказать.
ПАХОМОВ: Оказалось проще, чем тебе кажется: мы опросили проводниц поездов Московского направления, предъявили твою фотографию — тебя сразу узнали.