Кина не будет

ЖИВИДЗЕ: Хороший работник, добросовестный, исполнительный, всё понимает с полуслова. Я им очень доволен. Вот сегодня улетаю на три дня и спокойно оставляю на него фирму, знаю, что не подведёт.

ПАХОМОВ: Какие у него были отношения с Амираном?

ЖИВИДЗЕ: Нормальные, даже приятельские — хорошо общались.

ПАХОМОВ: Ни разу не ссорились?

ЖИВИДЗЕ: С Амираном трудно поссориться — он добрый и дружелюбный!.. (Помолчал и добавил.) Был.

ПАХОМОВ: Я понимаю, вам трудно об этом говорить, но, пожалуйста, соберитесь. Может, кто-то из ваших работников-земляков затаил на него обиду и решил отомстить? Поймите, я ищу тбилисский след.

ЖИВИДЗЕ: Это исключено! Я приглашал на работу только своих друзей — это и друзья Амирана. Вы хотите найти грузина, который убил своего друга? Это всё равно что найти еврейскую жену, которая не жалуется на свои болезни. (Смотрит на часы.) Простите, мне пора, самолёт ждать не будет. (Поднимается, рассчитывается с официантом.) Полжизни провожу в самолётах.

ПАХОМОВ (искренне, от души): Берегите себя.

ЖИВИДЗЕ: Всех нас хранит господь. Но срок хранения — у всех разный. Это не я придумал — этому жизнь научила… Проводите меня до машины.

Они выходят из кафе.

ЖИВИДЗЕ: Понимаю, что вам надо поговорить с моими работниками. Можете беседовать в моём кабинете, я предупрежу секретаршу.

ПАХОМОВ: Спасибо.

Они подходят к машине, ожидающей Живидзе. Он кладёт руку Борису на плечо.

ЖИВИДЗЕ: Пообещайте найти убийцу. Я не стану мстить — я хочу посмотреть ему в глаза и спросить: «За что?»

ПАХОМОВ: Обещаю. Я не успокоюсь, пока не найду этого бандита!

ЖИВИДЗЕ: Я вам верю. (Взялся за ручку дверцы. Остановился.) Есть такой тост: молодой муж Шота на день поехал в командировку. Три дня прошли — его нет. Заволновалась молодая жена, послала в десять городов десяти друзьям телеграммы. И пришли из десяти городов ответы: «Не волнуйся, Шота у нас»… Грузины завершают: «Так выпьем за верных друзей, которые в трудную минуту всегда приходят на помощь»… Я бы хотел иметь вас своим другом.

Открыл дверцу, сел на заднее сиденье, и машина и помчалась в аэропорт.

Квартира Колобка. Григорий с Еленой уезжают. Колобок провожает их до входных дверей, прощается:

КОЛОБОК: Леночка, я, как ваш лечащий врач, требую, чтобы теперь вы каждый вечер являлись ко мне на консультацию: я буду вас сажать не в кресло, а за стол и проверять, хорошо ли работают ваши зубки!

Елена и Григорий в машине, он везёт её домой.

ЕЛЕНА: У тебя замечательные и папа, и дядя! Они мне очень понравились! И все гости такие милые. А у папы есть жена?

ГРИГОРИЙ: Есть. Её зовут Маруся. Это одна из его беззубых пациенток, которая, в отличие от предыдущих, починив челюсти, не покинула его и уже два года ведёт его хозяйство.

ЕЛЕНА: А почему её вчера не было?

ГРИГОРИЙ: Она на два дня уехала помочь своей старенькой маме, которая живёт под Москвой. Завтра вернётся.

ЕЛЕНА: До встречи с папой она была замужем?

ГРИГОРИЙ: Нет. Ей было некогда: всю жизнь она решала проблемы своей фабрики, своих друзей, соседей, сослуживцев. Истинно советский человек, она с детства была приучена к тому, что личная жизнь должна быть на последнем месте, главное — это партия, государство и народ. Она вышла из коммуналки, но коммуналка не вышла из неё. Бездетная, одинокая, привыкшая яростно защищать свою конфорку на общей кухне, всегда готовая к самообороне, разговаривает громко, на грани крика. Даже ласковые слова, адресованные папе, типа «Ты такой хороший!», произносит резко и агрессивно, будто не хвалит, а обзывает. Папа добрый, он объясняет: «Это её одиночество кричит, поживёт в семье — пройдёт».

ЕЛЕНА: Но она ценит это?

ГРИГОРИЙ: Она его любит. Полюбила, незаметно для самой себя. Я вижу, как она заботится о нём, как ревнует к молодым пациенткам. Понимает, что её крикливость ему неприятна, но переделать себя не может, но старается!

ЕЛЕНА: А как она тебя воспринимает?

ГРИГОРИЙ: По-своему замечательно! Сразу сажает за стол, закармливает пирожками и кричит: «Ешь, ешь, худоба несчастная!»

ЕЛЕНА: Ты знаешь, мне хочется ещё побывать у твоего папы.

ГРИГОРИЙ: Папа будет счастлив! И я тоже!

Назавтра они опять приехали к Колобку. Дверь открыла Маруся.

МАРУСЯ: Привет! Ты Елена?

ЕЛЕНА: Да.

МАРУСЯ: А я Маруся. Ну-ка, покажись!

Внимательно рассматривает Елену, потом за её спиной показывает Григорию выставленный большой палец правой руки, мол, «на пять!» В переднюю выбегает Колобок, обнимает гостью.

КОЛОБОК: Я так рад! Быстрей за стол: проверим, как работают ваши зубки!

ГРИГОРИЙ: Папа, почему ты сопишь?

КОЛОБОК: Из-за Леночки: у неё такие длинные ресницы — она ими взмахнула, возник порыв ветра, и я простудился… Прошу всех в гостиную!

МАРУСЯ: Погоди! Я её в кухню заберу, покажу, как пирожки лепить. (И тут же доброжелательно нахамила.) Ты ведь этого не умеешь, красавица писаная-обписанная!

Вход в здание. У входа, на стене, названия разных организаций. Среди них металлическая пластина с вычеканенной надписью «Тбилисо» — название фирмы Живидзе. Пахомов поднимается на второй этаж, видит на дверях такую же металлическую пластину, входит, осматривается: коридор, ковровая дорожка, красивые канделябры, картины на стенах — видно, что фирма в порядке. Коридор упирается в приёмную. Справа и слева по две двери в разные отделы. Одна из дверей приоткрыта, оттуда доносятся женский плач и причитания. Борис невольно заглядывает и видит грузную брюнетку среднего возраста, залитую слезами. Сквозь плач проскакивают выкрики.

БРЮНЕТКА: Этот негодяй!.. Этот мучитель!.. Этот изверг!.. (Её пытаются утешить несколько сослуживцев. Но она не унимается.) Он издевается надо мной! Я этого не выдержу! Он меня убивает!

И снова рыдание и потоки слёз. Срабатывает комплекс правоохранителя: Пахомов делает шаг к дверям, но останавливается, услышав…

БРЮНЕТКА: Он опять не съел манную кашу! Назло мне он её выплёвывает!

Борис понимает, что его помощь не требуется, и входит в приёмную. Там сидит секретарша Алиса. У неё в руках раздетая кукла Барби — она надевает на неё кружевные трусики, рубашечку, платье. Увидев Бориса, прячет куклу в стол.

АЛИСА: Это для дочки, ей завтра три годика.