Страница 39 из 105
ПАХОМОВ: Прежде всего хочу вам сообщить, что Амирана Живидзе убили.
Старый учитель потрясён.
ГОРОБЕЦ: За что?! Господи, какая беда! Конечно, я готов ответить на все ваши вопросы, но только… (Кивает в сторону стола.) Только пойдёмте на кухню, не хочу их огорчать.
Они перешли в кухню, и Горобец рассказал.
ГОРОБЕЦ: Неделю назад, узнав о свадьбе, Григорий заявился сильно выпивший, пришёл с бутылкой, ещё выпил, кричал: «Почему она выбрала его? Чем я хуже? Обидно! Несправедливо! Она мне всю жизнь перечеркнула!» Потом пришёл сегодня, где-то в полдень, с полпуда картошки и яблок приволок. Был уже поспокойней. Выпили по рюмке, произнёс тост: «Помоги мне, господи, достойно перенести это испытание!» Больше в рот ни капли не брал. Сказал: «Завтра на свадьбе напьюсь!» Побежал домой — к нему сантехник должен был прийти, у него в ванной что-то испортилось.
ПАХОМОВ: А мог ли Григорий в приступе отчаяния убить Амирана?
ГОРОБЕЦ (замахав руками): Да что вы! Они же с детства как братья, друг дружку из пропастей вытаскивали!
Санкт-Петербург, квартира Августа Юльевича Гуралика. В квартире Гуралик и Нельсон. Заканчивается напряжённая беседа.
НЕЛЬСОН: …Всё равно эти бриллианты вы продать не сможете: они в каталоге российских ценностей, вас сразу засекут. Поэтому вы отдадите их мне, я верну их маме, для неё — это реликвия, символ великого прошлого нашей семьи. Я ей верну девять камней, а десятый, «Глаз индейца», оставлю, скажу — исчез. А о том, что украли вы, никто не узнает — это моё, частное, расследование. Я никому не сообщу.
Гуралик удивлённо взметнул брови — они у него густые, как у Брежнева, висят над глазами, как два мохнатых навесика, пришитые седыми нитками.
ГУРАЛИК: Если я правильно понял ход ваших мыслей, вы хотите оставить один бриллиант себе?
НЕЛЬСОН: Вам.
ГУРАЛИК (снова взмахнув бровями): Гражданин следователь! Не надо испытывать моё больное сердце на изумление. Или это такая беспощадная шутка?
НЕЛЬСОН: Это не шутка. Этот камень останется у вас, как залог тех денег, которые вы получите, работая на меня. Помимо зарплаты, у вас будут и текущие расходы: командировки, билеты, гостиницы — всё это я тоже буду оплачивать. Пройдёт немного времени, я продам этот камень, не тайком — официально на торгах, мне можно, камни принадлежат нашей семье. Продам и щедро рассчитаюсь с вами.
ГУРАЛИК (обескураженно): Зачем всё это вам?
НЕЛЬСОН: Я недавно начал свою практику. Мне нужен помощник, опытный и верный. Ему надо много платить, а у меня пока нет таких денег…
ГУРАЛИК: Но почему вы предлагаете это именно мне?
НЕЛЬСОН: Потому что вы — вор и мошенник.
ГУРАЛИК: Простите, вы, конечно, почти Шерлок Холмс, но тут вы непростительно ошиблись, и за это вас долго будет мучить совесть: я — не вор. Я самолично никогда ничего не воровал.
НЕЛЬСОН: А мамины бриллианты?
ГУРАЛИК: Повторяю: я не вор, я — мозговой центр: я только разрабатываю стратегию для своих коллег.
НЕЛЬСОН: Да, вы здорово обдумали этот грабёж: знали, что у нас стальные двери и квартира на сигнализации, поэтому к нам лезть не рискнули и вырезали сейф из нашей стены, действуя из квартиры соседей.
ГУРАЛИК: Они уехали в отпуск, квартира пустовала, грех было не воспользоваться.
НЕЛЬСОН: Но как вы вслепую определили точное место сейфа в маминой спальне?
ГУРАЛИК: Гражданин следователь, вы своим удивлением намеренно мне льстите?
НЕЛЬСОН: Нет! Я только начинаю свою деятельность — мне действительно интересно!
ГУРАЛИК: Тогда я вам напомню о таком приборе, как металлоискатель. Он помог точно определить место сейфа с той стороны стены. А дальше всё было делом техники. Ваша глубоко уважаемая матушка вышла всего на полчаса, но нам хватило пятнадцати минут. Я только волновался за её здоровье, потому что из-за дыры в стене в спальне мог быть сквозняк.
НЕЛЬСОН: Вы — хитроумный преступник, вот поэтому вы мне и нужны! Вы хорошо знаете психологию своих так называемых коллег, у вас есть связи в этом мире. Словом, применяю к вам политику кнута и пряника: либо кнут — большой срок, либо пряник — большие деньги. Или вы возвращаете украденные бриллианты и принимаете мои условия, или я передаю дело полиции. Доказательства вашего участия бесспорны. Как вы убедились… (Он указал на лежащую перед ним на столе раскрытую папку.) …оба грабителя письменно подтвердили, что бриллианты переданы вам и где-то вами спрятаны.
ГУРАЛИК: У меня один маленький вопрос. Если вас не затруднит, я хотел бы получить маленький ответ: как вы так быстро на них вышли?
НЕЛЬСОН: До удивления просто. Я поздно возвращаюсь, мама весь день одна — вот я и установил над нашей дверью и напротив неё по видеокамере, вся площадка как на киноэкране. А по этим кадрам их найти было уже не сложно: они оба в картотеке. Я пообещал, что не стану передавать их полиции, если они вернут мне бриллианты, ну и они тут же вас заложили.
ГУРАЛИК: Два неуча! Я им приказал проверить, но они не увидели камер.
НЕЛЬСОН: Они замаскированы в счётчиках… Короче, вам светит много лет: организация кражи в особо крупных размерах, хищение государственных ценностей. А поскольку вы рецидивист, то…
ГУРАЛИК: Хорошо, хорошо, я согласен: посотрудничать с таким умницей-следователем — это же курсы повышения квалификации!
НЕЛЬСОН: Вот и молодец! А на комплимент отвечу тоже комплиментом: у вас очень уютно, в квартире чувствуется присутствие женщины с прекрасным вкусом.
ГУРАЛИК: Вот тут вы, бесконечно уважаемый господин детектив, глубочайше ошиблись: первая жена меня бросила после моей первой отсидки, вторая — после второй. С тех пор я уже давно не завожу романы, не флиртую, не ухаживаю, а когда-то, о! (Он опять взмахнул своими бровями-навесами.) …У меня был итальяно-чеченский темперамент! Если говорить образно, когда я входил в воду, река закипала, рыба сваривалась, и я плавал в ухе… Да, да! Я умел доводить женщин до высшей стадии нижнего блаженства, а теперь, увы… Финита ля комедия!
НЕЛЬСОН: И с тех пор вы ни разу не влюблялись?
ГУРАЛИК: Влюбляться — не значит любить. Дамы здесь бывают только, так сказать, почасовые, на дольше связываться не рискую. Помните, у Чехова: «Если в первом акте висит ружьё, в последнем акте оно должно выстрелить». Так вот, я стреляю сразу в первом акте и тут же прерываю спектакль.
Оценив его образность, Нельсон улыбнулся, но сразу погасил улыбку.