Страница 15 из 105
Он сидит рядом с шофёром в летящем «газике» и философствует. На заднем сиденье Марта и всё ещё возмущённый Свирид Антонович.
— И хитрая же ты бестия, председатель! — тихо произнёс он. — Ну и хитрая!
Он хлопнул впереди сидящего Гриця по плечу и этим как бы разрядил атмосферу. Все рассмеялись.
«Газик» весело подпрыгивал на ухабах.
Голос Бандуры:
— История весёлая, да не дуже весело мне было, когда я думал про деда. Ведь, если разобраться, всё село, да и я тоже, перед ним в долгу. Сел я и задумался, как исправить это дело, как отблагодарить пенсионера Бурлака за жизнь его, трудную, геройскую. Думал я день, думал другой… Месяц думал, год думал…
— Неужели год думал? — смеясь, спрашивает Метелёв.
— А неделю мало?
— Ну ладно, не обижайся. И придумал?
— Придумав! — гордо ответил Гриць.
— Что?
— Зараз побачиш!
За окном слышен гудок машины. Бандура смотрит на часы:
— Время!.. Ты готов?
— Так точно, товарищ старшина!
— Шагом марш!
Звучит марш, и они выходят.
Этот же марш звучит на улице возле хаты деда Свирида.
Играет самодеятельный оркестр, каких много в селах. Прицепив на спинах впереди сидящих ноты, гремят музыканты торжественный марш. Выглядят они соответственно моменту: очкастые старики занимают почётные места у необъятных сияющих труб; молодые хлопцы, чуть не лопаясь от усердия, вытягивают верхние ноты из кларнетов. Даже женщина есть в этом оркестре и величественно восседает у ударных инструментов.
На призывные звуки музыки со всех сторон стекается народ.
В толпе пожилых слышатся неодобрительные реплики:
— Дурит новый председатель! И так на работу никто не ходит, а он праздник затеял!
— И когда? Среди бела дня!
— Ну и дела!..
Музыка оборвалась, как на параде при выезде командующего… К хате подкатил «газик».
Из него вышел празднично одетый Свирид Антонович и тут же от волнения споткнулся. Его поддержали сильные руки Бандуры и Метелёва и помогли подняться на веранду. Там их уже ожидал стол под красной скатертью и графин с водой.
Медленно поднялся над столом Бандура. Впервые видим его таким серьёзным и торжественным. Куда девались нескладность и расхлябанность? Как перед строем солдат, вытянулся он перед народом.
— Товарищи!..
Уже на этом первом слове голос его от волнения сорвался. Он потянулся за водой, но стакана на столе не оказалось. Заметив это, Марта побежала за ним.
— …Товарищи! Я выступать и вообще брехать не люблю! Это мой друг Метелёв может вам подтвердить, бо он меня с детских лет знает!
Все взгляды обратились к Метелёву, и, чувствуя это, он сумел подавить невольную улыбку.
— Но в настоящий момент, — продолжал Бандура, — я решил выступить, бо начинаем мы дело небывалое в нашем районе и даже на всем земном шаре…
По толпе прокатилось оживление. Девушки на минуту перестали грызть семечки, парни с любопытством вытянули шеи.
— …Вот сидит перед вами Свирид Антонович Бурлак. Вы все его добре знаете. Большую жизнь прожил он, и всю отдал людям… Нам с вами, значит… Мечтал он о светлом будущем, и не только мечтал, но и боролся за него со всяческими врагами, бандитами и прочими гадами…
… Снова потянулся к воде Бандура и снова не нашёл стакана.
— И вот, за жизнь его большую и трудную правление решило зробыть ему в нашем колхозе полный коммунизм!.. Зробыть ему то светлое будущее, за которое он боровся!
Минутная пауза, а затем раздались аплодисменты. Все начали громко разговаривать, ещё не полностью уясняя себе всей сути происходящего, но уже чувствуя, что оно вносит в их жизнь нечто значительное и небывалое.
Разгорячённый Бандура снова потянулся к воде, да проклятого стакана всё ещё не было. Тогда он махнул рукой и отхлебнул прямо из горлышка. Именно в этот момент вернулась Марта и поставила на стол стакан.
Кто-то недоверчиво спросил:
— А разве уже были указания насчёт коммунизма?
— Да! — твёрдо ответил Бандура. — Жизнь дала нам такое указание!.. Начнем с Бурлака, а потом постепенно охватим весь наш колхоз, а также район и дальше… включая все части света!.. С этой минуты Свирид Антонович становится первым человеком у колхозе и первым человеком у коммунизме!..
Грянул марш. Грянул, очевидно, преждевременно, потому что Бандура тут же прервал его и снова обратился к народу.
— А зараз начнём удовлетворять все материальные и духовные потребности Свирида Антоновича. Давай! — обернулся он к Сердюку.
Тот выступил вперёд и начал один за другим передавать деду Свириду ключи из большой связки. При этом он монотонно и нудно, как тогда на совещании, бубнил:
— От магазина номер один и номер два, с разрешением безвозмездно пользоваться всеми полученными подотчётными продуктами и промтоварами… От силосохранилища с разрешением безотчётно пользоваться вышеуказанными кормами… От ремонтно-тракторной станции с разрешением пользоваться в любое время дня и ночи всеми автомашинами, тракторами, комбайнами и запчастями… — И деловито завершил: — Пользуйся, Свирид Антонович, и хай тебе будет изобилие!
Снова заиграл оркестр. На этот раз председатель уже не прерывал его, потому что музыка была кстати. Торжественно и важно появился парнишка-монтёр, неся старый настенный телефон, какие сохранились только в сёлах. Следом двигалась группа мальчишек и, как шлейф, поддерживала разматывающийся за ним провод. В толпе послышались удивлённые восклицания:
— Гляди! Телефон купили!
— Тю, дурень! Телефон не покупают! Это председатель ему свой отдал.
— Выходит, дед Свирид теперь главнее председателя!
В это время телефон зазвонил.
Парень небрежно протянул было руку — снять трубку, но Бандура жестом остановил его.
— Свирид Антонович!
Дед Свирид подошёл к телефону, поправил галстук и торжественно снял трубку.
— Слушаю?!
Из трубки донеслось хриплое бормотание, и Бурлак несколько растерянно передал ее Бандуре.
— Из города… Вас просят…
Чей-то раздражённый голос хрипел в трубке:
— Слушай, Бандура, снова твои штучки!.. Снова мы обо всём узнаём последними! Почему не советуешься? Почему не ставишь в известность? Ну, погоди, мы с тобой ещё потолкуем!
Трубка щёлкнула и замолкла. Бандура спокойно повесил её и бодро соврал окружающим: