Кина не будет

— Ну ладно! Только не перебивай!.. На чем я остановился?

Все четверо стоят в воинственных позах.

— Да кто ты такой? — повторяет Степан.

— Новый председатель! — спокойно отвечает Гриць Карпович. — И первый мой наказ — спиртного в посевную не отпускать! — Он повернулся к буфетчице.

— Бо я такой фокус покажу, що вас тут больше не увидят! — И глядя на картину «Ледовое побоище», добавил:

— На том стояла и стоять будет… — не договорил и двинулся к выходу.

— Так разве ж я… — пробормотала буфетчица.

Но её перебил робкий голос вёрткого парня:

— А как же бутылка? Деньги ж заплачены!..

Бандура возвратился, снял шляпу, взмахнул ею, и перед изумлёнными глазами зрителей на столе появилась бутылка кефира.

Бандура широко шагает по утреннему селу, помахивая своей шляпой. Настроение у него бодрое, боевое… Возле одной хаты пацаны соревнуются в хождении на руках. Бандура посмотрел, усмехнулся.

— Дурный, шо ты ногами дрыгаешь? — Он сунул одному из мальчишек свою шляпу. — Вот как надо!

И оглянувшись сперва — нет ли поблизости взрослых, — нескладный Гриць Карпович неожиданно ловко стал на руки и лихо прошёл несколько шагов. Этим было завоевано полное уважение пацанов.

— А мостик?

— Пустяк-дело! — гордо ответил Бандура, отряхивая руки.

— А прыгнуть с крыши?

— Раз плюнуть!

— С этой не сможете.

— Поспорим?

— Она трухлявая — не выдержит… Как дождь, так хуже, чем на дворе…

— А батька почему не починит?

— У него нет батьки.

— А колхоз?

— А! — Мальчик по-взрослому махнул рукой. — Два года мамке обещают!

Бандура погрустнел. По улице к нему направлялся Сердюк. Гриць Карпович надел шляпу. Поздоровались.

— Дождь будет, — сказал заместитель, посмотрев на небо. — Я назначил на восемь совещание.

— Правильно…

— Значит, в восемь, в правлении.

— Добре. Только не в правлении, а в этой хате.

Сердюк удивился, хотел что-то возразить, но Бандура прервал его.

— Точка!

И свернул за угол.

У склада инструментов, под навесом, знакомый нам вёрткий парень развлекает трёх девчат, отставивших грабли и щёлкающих семечки.

— Почему не в поле? — спросил подошедший Бандура.

Девчата переглянулись и засмеялись.

— Тут парней больше, а там — хоть год ищи — ни одного не встретишь, — ответила самая бойкая из них. Бандура повернулся к парню:

— А ты?

Парень поманил председателя в сторону и доверительно сообщил ему на ухо:

— Туфли разнашиваю.

Парень явно издевался. На ногах у него красовались модные заграничные сандалеты с налипшими комьями грязи. Бандура взорвался.

— Обуть сапоги — и на работу!

— А я фокусы показывать не умею! Покупаю то, что есть!.. Вы в нашем магазине ещё не были?..

— …Прошу! — вертлявый нарочито предупредительно распахнул дверь в сельмаг.

— Заведующего! — рявкнул Бандура.

Толстая молодица ответила из-за прилавка:

— На заседании… А вам чего?

Бандура не ответил. Он с изумлением смотрел на полки, где красовались вещи, неведомой волей распределителей попавшие в село. Здесь были яркие японские халаты и нейлоновая шуба, наборы дорогих духов, залежи импортных сандалет и даже… водолазный костюм.

— А сапоги?

— Нема, — развела руками молодица. — Обещают забросить…

— С прошлого года… — ехидно добавил вёрткий.

— А завмаг чем занимается?!

— Достаёт морской велосипед и клетки для носорогов, — издевался парень.

— И достанет! — уверенно согласилась продавщица, не уловив иронии. — Он любой дефицит достать может!

Когда вышли из сельмага, вёрткий обратился к Бандуре:

— Может, всё-таки купим?

— Что?

— Скафандр. Полезная штука в хозяйстве!

Он без улыбки смотрел на нового председателя, но глаза его издевательски хохотали.

Бандура решительно шагнул к нему:

— Разувайся! — и добавил, видя испуганное лицо парня: — Быстро!

Сынишка хозяйки хаты, где идёт совещание, забрался на печь. Оттуда с любопытством наблюдает за происходящим. В небольшой комнате довольно тесновато. Мальчик видит лысину инженера, устроившегося под самой печкой. А вдоль стенки, на доске, перекинутой через две табуретки, сидят бригадиры, сидят напряженно, очевидно, не всё у них гладко. Колхозный бухгалтер держит на коленях школьную тетрадку, готовый зачитать оттуда необходимые цифры. За столом восседает Сердюк и толстым, с обеих сторон отточенным карандашом отстукивает в такт выступающему. На единственном стуле, прислонясь к книжному шкафу, сидит новый председатель и слушает ораторов.

— Слово имеет Карпенко, — объявил Сердюк и на ухо Бандуре пояснил:

— Завмаг.

— Добре! — обрадовался Гриць Карпович.

Взбодрённый улыбкой начальства, завмаг начал говорить, уже с места.

— Что я могу сказать? Могу сказать, что со своей задачей мы справились. Как мы обеспечили население? Население мы обеспечили хорошо. Что я могу пообещать? Могу пообещать, что мы и дальше будем обеспечивать покупателей всеми дефицитными и…

Вдруг слова застряли у него в горле, лицо вытянулось, брови поползли вверх, а глаза с изумлением тупо уставились куда-то вниз.

Наступило молчание. В направлении взгляда завмага потянулись шеи всех присутствовавших. Упала из рук бухгалтера тетрадь, а Сердюк перестал дирижировать карандашом. Мальчишка чуть не свалился с печки, стараясь разглядеть то, к чему были прикованы взгляды собравшихся. И разглядел.

Из-под стола медленно выползла огромная босая нога нового председателя. Сам Бандура оставался невозмутимым. Втайне насладившись произведённым эффектом, он ласково сказал завмагу:

— Продовжуй!

Но тот не мог продолжать. Пробормотав что-то невнятное, он попятился на место, не в силах оторвать взгляда от председательской ноги. А та угрожающе шевелила пальцами, не предвещая ничего хорошего!

В поле, возле остановившегося трактора, несколько человек смеются, слушая рассказ вёрткого паренька. Все внимательно осматривают, даже ощупывают председательские сапоги на его ногах. Сапоги, правда, великоваты, но вид имеют превосходный.

Тракторист, увидев в руках у вёрткого сандалеты, замечает:

— А свои ты ему пожалел?