Страница 11 из 32
— Пусть знает, — ответила Айрин, и в её голосе была сталь. — Мы не отступим.
— Я знаю, — сказал он, и он сжал её руку. — Но я хочу, чтобы ты была готова к тому, что мы там увидим. Он жесток. Он будет пытать их, чтобы выманить нас. Твоя мать... она может быть ранена.
— Я готова, — сказала она, и в её голосе не было страха. — Я готова ко всему.
Он посмотрел на неё, и в его глазах была гордость.
— Ты невероятная, — сказал он. — Ты самая сильная женщина, которую я знаю.
— Не говори так, — ответила она, и в её голосе была усмешка. — Ты заставишь меня поверить в это.
— Ты должна верить в это, — сказал он. — Потому что это правда.
Они продолжили путь, углубляясь в земли Южного королевства. Лес постепенно редел, уступая место холмистой равнине, где ветер гнул высокую траву. Айрин чувствовала, как каждый шаг приближает их к цели, и её сердце билось быстрее.
На третий день они увидели крепость. Она стояла на холме, окружённая высокими каменными стенами, и её чёрные башни возвышались над равниной, как когти гигантского зверя. Айрин смотрела на неё, и внутри неё разливался холод. Она знала, что там, за этими стенами, держат её людей. Её семью.
— Как мы войдём? — спросила она, поворачиваясь к Кэллану.
— Я знаю тайный ход, — сказал он. — Он ведёт в подземелья. Оттуда мы сможем пробраться в казармы, где держат пленных. Я использовал его раньше, когда мне нужно было незаметно выходить из крепости.
— А охрана? — спросила она.
— Я возьму на себя охрану, — сказал он, и в его голосе была сталь. — Я знаю их слабые места. Я знаю, как обойти патрули. Я служил здесь пять лет. Я знаю каждый камень.
Она смотрела на него, и внутри неё разливалась благодарность.
— Ты не должен делать это, — сказала она. — Ты рискуешь своей жизнью. Ты можешь умереть.
— Я уже рискнул, — ответил он. — И я пойду до конца. Ради тебя. Ради твоей семьи. Ради нашего будущего.
Она притянула его к себе и поцеловала — глубоко, отчаянно, будто это был их последний поцелуй. Он ответил на поцелуй, и она чувствовала, как его руки сжимают её плечи.
— Мы справимся, — сказала она, отрываясь от него.
— Справимся, — повторил он.
Они двинулись к крепости, когда солнце начало клониться к закату. Ночь была их союзником — она скрывала их от глаз стражников, давала им тень, в которой они могли прятаться. Они шли быстро, прижимаясь к земле, и каждый шаг приближал их к цели.
Кэллан нашёл тайный ход — узкую расщелину в скале, заросшую кустарником. Они протиснулись внутрь, и она оказалась в узком коридоре, где воздух был сырым и холодным. Он вёл её в темноту, и она чувствовала, как его рука сжимает её ладонь.
— Мы почти у цели, — прошептал он.
Они вышли в подземелья. Там было темно, пахло плесенью и старой кровью. Айрин слышала звуки, доносившиеся сверху — шаги стражников, их голоса, звон оружия. Они были так близко, что она чувствовала их запах.
Они двинулись по коридору, и она видела камеры, где сидели люди. Голодные, измученные, но живые. Она видела женщин, которые держали на руках детей. Стариков, которые сидели у стен с пустыми глазами. Она чувствовала, как внутри неё разрастается ярость.
— Мы здесь, — сказал Кэллан, и он показал на старую дверь. — За ней — казармы. Пленные там.
Он вытащил нож и взломал замок. Дверь открылась, и перед ними открылась огромная комната, где на соломе лежали люди. Их было около сотни. Они подняли головы, когда увидели её, и в их глазах зажглась надежда.
— Айрин, — сказал кто-то, и это был голос её матери.
Она бросилась вперёд, падая на колени перед женщиной с седыми волосами.
— Мама, — прошептала она. — Я здесь. Я пришла за тобой.
Мать обняла её, и она чувствовала, как слёзы текут по её щекам. Она чувствовала запах матери, её тепло, её руки, которые гладили её по голове.
— Я знала, что ты придёшь, — сказала мать, и её голос дрожал. — Я знала. Я молилась каждую ночь, чтобы ты была жива. И ты пришла.
— Мы должны идти, — сказал Кэллан, и его голос был напряжённым. — У нас мало времени. Они скоро заметят, что мы здесь.
Они начали выводить людей из камер. Дети плакали, женщины шептали молитвы, мужчины помогали раненым. Айрин видела, как Кэллан стоит у входа и следит за тем, чтобы никто не отставал.
Но вдруг сверху раздался крик.
— Они здесь! — закричал кто-то. — В подземельях! Все сюда!
— Бегите! — закричал Кэллан, и он вытащил меч. — Я задержу их! Веди их к выходу!
Она смотрела на него, и внутри неё разрастался холод.
— Нет! — закричала она. — Я не брошу тебя!
— Беги! — закричал он, и он толкнул её вперёд. — Спаси их! Спаси свою мать! Я догоню вас!
Она хотела остаться, но её мать схватила её за руку и потащила вперёд.
— Идём, — сказала мать, и голос её был твёрдым. — Он сделал свой выбор. Не дай его жертве быть напрасной.
Айрин побежала, чувствуя, как слёзы текут по её лицу. Она слышала звон мечей за спиной, крики, лязг оружия. Она знала, что он остался один против целой армии. Но она не могла остановиться. Она должна была спасти людей. Она должна была спасти свою мать.
Она вывела их через тайный ход в лес. Они бежали, не оглядываясь, и каждый шаг приближал их к свободе.
Когда они остановились, она обернулась и посмотрела на крепость. Она горела. Крики стражников смешивались с треском огня. Она знала, что он сделал это. Он поджёг крепость, чтобы отвлечь стражников.
Она стояла, глядя на огонь, и чувствовала, как внутри неё разрастается пустота.
— Он не вернётся, — прошептала мать, и она положила руку на её плечо.
— Он вернётся, — сказала Айрин, и в её голосе была твёрдость. — Он обещал. Он всегда выполняет свои обещания.
Она ждала. Она ждала час, два, три. Она смотрела на горящую крепость, и её сердце билось в унисон с пламенем. Она чувствовала, как страх разрастается внутри неё, как холод сковывает её тело.
Когда он вышел из огня, она не поверила своим глазам.
Он был весь в крови, его одежда была изодрана, плечо снова кровоточило. Но он шёл. Он шёл к ней, и в его глазах была улыбка.
Она бросилась к нему, и он обнял её, прижимая к себе. Она чувствовала его запах — дыма, крови, пота. Она чувствовала, как его руки дрожат, как он тяжело дышит.
— Ты живой, — прошептала она, и её голос дрожал.
— Живой, — ответил он, и его голос был слабым. — Я обещал.
— Ты безумец, — сказала она, и в её голосе были слёзы. — Ты мог умереть.
— Я знаю, — ответил он. — Но я не мог оставить тебя.