Страница 2 из 60
А какое недоумение вызывали в нем порой слова окружающих! Например, кто-то говорил, что забыл чей-то телефон. Томас изумлялся. Как можно забыть телефон? Как только ему называли телефонный номер, входящие в него цифры тут же образовывали группку столкнувшихся, насильно сведенных вместе индивидуальностей, которые обычно спорили, бранились, вступали в конфликты и противоречия, а иногда составляли великолепную гармонию, дарившую Томасу истинное наслаждение. И в том, и в другом случае он просто не представлял себе, как можно забыть комбинацию цифр. Четные мирные забавницы чередовались с коварными нечетными, строившими всяческие козни... Это было интересно, как увлекательный рассказ с детективным сюжетом.
Может быть, со временем Том и разоблачил бы дядины выпады против нечетных цифр и, обладая немалым природным умом, сумел бы отделить в его страстных речах зерна от плевел, если бы не одно обстоятельство, которое с раннего детства настолько поразило его воображение, что сопротивляться было бы нелегко. Это обстоятельство предстало перед младенческими очами Томаса в виде необыкновенного гобелена, висевшего в кабинете у дяди.
Вышивка на великолепном черном шелке была сделана золотыми, серебряными и цветными нитками и разукрашена драгоценными камнями. «Ты и не представляешь себе, сколько стоит этот гобелен! — важно говорил дядя. — Но основная его ценность не в камнях, а в смысле!»
Поле гобелена было разделено на двенадцать квадратов, каждый из которых изображал знак Зодиака. Изображения были необыкновенно выразительные и талантливые, от них просто глаз нельзя было оторвать. Первые знания о драгоценных камнях, которые впоследствии очень пригодились в банке, маленький Томас получил именно там, в дядином кабинете, — дядя держал его на руках и показывал картинки. Рога Тельца, клешни Рака и жутковатое жало Скорпиона были выложены мелкими бриллиантами, на шее у Девы красовалось ожерелье из настоящего розоватого жемчуга, Водолей держал в руках красивый кувшин, из которого лилась вода, сделанная из сапфировой россыпи, и в такой же россыпи плавали вышитые серебром Рыбы. Козерог показывал свой роскошный серебряный рог в профиль, и глаз его представлял собой громадный красный рубин. До конца своей жизни Том, услышав слово «лев», вспоминал Льва на дядином гобелене — вышитый золотой ниткой великолепный зверь с двумя яркими зелеными изумрудами вместо глаз и с крохотными золотыми подвесками, свободно болтавшимися на кисточке хвоста.
Конечно, гобелен не мог не поразить воображения ребенка, и потом, когда волшебное слово «дюжина» связалось в его сознании с этим гобеленом, маленький Том и вовсе стал смотреть на него, как верующий на икону.
С годами странности дяди усугубились. Вернувшись из колледжа, Томас не нашел на стене гобелена. На вопрос, куда тот подевался, дядя ответил, что обнаружил в одной из своих книг некое упоминание о Стрельце, которое полностью изменило его восторженное мнение о гобелене. Он просто боится теперь держать гобелен в доме!
— Полно, дядя, — уговаривал Томас. — Ведь квадратов двенадцать, их дюжина, это же твое число!
Но дядя Том загадочно покачивал головой и наотрез отказывался достать гобелен и повесить его обратно. Том, улыбаясь, смотрел на него — он рано лишился отца и обожал своего дядю, а любовь, как известно, приводит к тому, что слабости любимых только умиляют, — и вспоминал красивое мускулистое тело Стрельца, держащего необыкновенный изогнутый лук и натягивающего тетиву. Когда он был совсем крошкой, дядя Том брал его на руки, чтобы он мог получше рассмотреть гобелен, и показывал Стрельца поближе.
— Посмотри, Томми, я родился под этим знаком Зодиака! — говорил он. — Стрелец! Очень хороший знак! Посмотри на его лук!
Маленький Том рассматривал фигуру юноши, полную внутренней энергии и силы, лук и тетиву. У ног Стрельца росли цветы, украшенные бриллиантовой крошкой, призванной, вероятно, изображать росу. Стрелец был прекрасен.
Даже повзрослев, Том скучал по гобелену, потому что испытывал по отношению к нему тот трепет, какой все мы испытываем к драгоценным воспоминаниям раннего детства, и мечтал вновь им полюбоваться, но дядя Том был неумолим:
— Пока он спрятан, может быть, и не сумеет тебе навредить, — говорил он. — Я бы продал его и завещал деньги тебе, но я просто не имею права продавать людям неприятности!
— Хорошо-хорошо, дядя, — успокаивал Том. — Ты и так очень щедр.
И в самом деле — дядя Том полностью оплатил учебу племянника, хотя его мать была достаточно обеспечена и могла бы сделать это сама.
— Но чем же навредил нам гобелен? — пытался Том увещевать дядю. — Разве мы плохо живем, разве можем пожаловаться на судьбу? Я и не мечтал сразу после колледжа получить такую работу в банке, какую получил! Даже со скидкой на то, что ты замолвил за меня словечко!
— Подожди, — говорил дядя Том зловеще. — Подожди! Гобелен еще скажет свое слово!
В то утро Том и Лео вошли в банк очень рано, когда почти никого из сотрудников еще не было. Дружески переговариваясь, они вместе сразу же спустились в хранилище — Том работал именно там, общаясь с клиентами, а Лео нужно было туда по делу.
Том тщательно проделал всю процедуру по открыванию дверей — ключи были только у него — и пропустил своего друга вперед. Он наступил на собственный шнурок и замешкался у двери, подтягивая узел на ботинках, так что вопль Ренквиста изнутри едва не заставил его упасть на четвереньки. Ворвавшись внутрь, Том тоже завопил от неожиданности.
Все три сейфа были раскрыты нараспашку, и вся комната была в деньгах. Томас никогда в жизни не видел ничего подобного. Слой денег доставал ему до щиколоток — и он, и все еще вопивший Лео находились в денежном озере.
— Да замолчи! — прикрикнул Том на приятеля. — Полицию! Телефон работает?
С трудом продираясь сквозь зеленые бумажки, наступая на них, скользя по ним, Том добрался до телефона. В трубке раздался гудок — телефон работал.
Через три минуты банк был полон полиции. После того как фотографы сделали снимки, которые украшали полосы всех газет в течение ближайших недель, деньги кое-как собрали и сложили в мешки до пересчета.