Страница 11 из 60
— Дядя! — воскликнул он в ужасе. — Ты продал гобелен!
Дядя Том молча склонил голову.
— Ты продал гобелен! — потрясенно повторил Томас. — Боже мой! Гобелен, которым ты всегда дорожил больше всего на свете и клялся, что никогда не расстанешься с ним! Господи помилуй! Мне не нужна эта квартира! Я хочу домой! Я не могу остаться здесь! Господи помилуй!
Дядя Том молча ждал, пока Том выдохнется и замолчит. Увидев, что племянник странно взмахнул рукой, снова сел в кресло и отчаянным жестом опрокинул в рот сразу все содержимое своего бокала, он опять заговорил.
— Я все равно никогда не стал бы вешать гобелен в доме, Томми. И тебе ни за что не позволил бы. От него надо было избавиться.
Томас откинулся на спинку кресла, плотно смежил ресницы. Перед его внутренним взглядом немедленно сверкнули бриллиантовые звезды рамки, золотой Лев, серебряные Рыбы в изумрудной воде, рубиновоглазый Козерог и, конечно же, великолепный Стрелец. Он еще плотнее закрыл глаза и, к своему удивлению, почувствовал, что сейчас заплачет.
— Томми, — мягко сказал дядя, — но ведь это же не конец света, а ты так мечтал жить в Нью-Йорке.
Томас, у которого больше не было сил и который понимал, что дела уже не поправишь, только отчаянно замотал головой.
— И я мечтал, чтобы ты жил в Нью-Йорке, — добавил дядя. Искренность и горячность его тона растрогали Томаса, он встал, подошел к дяде и положил руку ему на плечо.
— Но кто же оказался достаточно богат, — медленно спросил он, — чтобы купить гобелен?
— Покупателя нашел мне Стонтон — помнишь его? Он ведь работает в компании, которая занимается обеспечением сохранности, поэтому знаком со многими богатыми коллекционерами. Я не скажу тебе, где гобелен, — не хочу, чтобы ты начал разыскивать его и снова позволил ему влиять на свою жизнь.
Томас вернулся в свое кресло.
— Кто-то другой, — сказал он медленно, — теперь любуется им. Кто-то показывает своим детям...
— Нет, — резко сказал дядя Том. — Я позаботился о том, чтобы у покупателя не было маленьких детей, и честно предупредил его, что верю в дьявольскую силу гобелена. Он только посмеялся.
«И правильно сделал», — подумал Томас, но счел разумным промолчать. Он твердо знал: если бы дядя не был уверен в том, что именно гобелен повинен в бедах последнего времени, он никогда не продал бы его, как бы туго ни пришлось.
— У меня есть для тебя еще один сюрприз, — продолжал дядя. — Правда, это не бог весть что. — И он достал из кармана какие-то фотографии.
Томас, взявший их сначала в руки без всякого любопытства, разглядел, что на них изображено, и сразу же в них вцепился. Фотографии изображали знакомый гобелен, снятый с разных сторон и довольно крупно. Томас жадно впитывал глазами знакомые детали. Должно быть, еще ни один гобелен в мире не был снят так хорошо!
— По этим фотографиям, — сказал дядя, наблюдая за Томасом, — я заказал для тебя вышивку. Конечно, вместо бриллиантов, сапфиров и прочего там будут обычные стекляшки. Но в целом гобелен будет точным повторением оригинала. Прежде чем продать его, я возил и показывал оригинал исполнительнице — вышивальщице. Она обещала, что ты и не заметишь разницы.
Томас продолжал перебирать снимки. Каждый знак Зодиака был снят отдельно, крупно были сняты и фрагменты звездной рамки. Он вернулся к первым фотографиям, на которых гобелен был изображен полностью, и вдруг прозрел.
Он будет жить в Нью-Йорке! Эта квартира, прекрасная мебель, кремовый автомобильчик внизу — все это принадлежит ему! Он сможет найти хорошую работу — Томас обожал работать и не собирался бездельничать, даже разбогатев. Он независим и свободен. И он обожает своего дядю, своего дядю Тома!
— Дядя! — воскликнул он, вставая с кресла, и слезы на сей раз хлынули у него из глаз. — Спасибо тебе за все!
— Я думал, что ты уже никогда этого не скажешь, — криво улыбаясь, сказал дядя Том.
— Я скотина, — пылко признал Томас.
— А вот сюда, — промолвил дядя Том, тыча пальцем в пустой простенок, — мы и повесим копию гобелена. Она будет готова примерно через два месяца — работа-то немаленькая.
Томас представил себе, как великолепная вышивка будет выглядеть на этой стене, как он будет каждый день возвращаться сюда после работы и любоваться ею, как он будет жить здесь изо дня в день и смотреть из окна на город, как он будет пить по вечерам чай на огромном балконе — собственно, это был даже не балкон, а веранда. Он посадит там цветы! Он купит самую красивую на свете клетку и заведет самых звонких и голосистых певчих птиц! Он привезет к себе погостить маму, погуляет с ней по улицам, сводит в рестораны и купит в великолепных магазинах Нью-Йорка все, что ей захочется! А дядя Том будет приезжать к нему так часто, чтобы они даже не успевали соскучиться друг без друга!
От переживаний этого дня, от усталости, от счастья ему вдруг ужасно захотелось спать. Он разлепил веки и виновато посмотрел на дядю.
— Давай ложиться, дядя, а? — выговорил он с некоторым трудом. — Поговорим завтра.
Дядя Том покачал головой.
— Ложись и отдыхай. Я не останусь здесь, меня пригласили в гости. Завтра подожди меня, выйдем вместе и где-нибудь позавтракаем вдвоем.
Томас кивнул. Он уже засыпал, но все же одна мысль пришла ему в голову:
— Полиция теперь съест меня живьем, — сказал он, счастливо улыбаясь, — тебе придется объяснить им, откуда у меня деньги на эту квартиру.
— Уже объяснил, — отвечал его дядя. — Ты очень повзрослел, Томми.
— Это ты к чему?
— К тому, что теперь-то ты знаешь, что нельзя никому рассказывать о том, что в доме есть дорогие вещи, — из элементарной осторожности. Но когда ты был маленький, ты еще этого не понимал и раззвонил о гобелене по всей округе. Я знаю, в гобелен действительно бес вселился, но тебя никогда не удивляло, что я принес его на сохранение в банк именно после того странного первого «ограбления»? Мне просто подумалось: все знают про гобелен, и уж лучше я его припрячу.
Томас выпрямился, сон прошел.
— Ты не говорил мне этого, — медленно сказал он.
— Не хотел пугать, ты и так был расстроен. Но согласись, это было лучше. К тому же это действительно было только второй причиной, а первая та, которую ты знаешь! Я не хотел держать Стрельца в доме! Во всем виноват Стрелец!