Страница 22 из 78
— Таксист привез. Они нам все время таких клиентов поставляют.
— Каких — таких?
— Ясно каких. Муж у нее — банкир богатый, а она с мальчиком приехала. Нехорошо. Развлекались — плати. Это справедливо.
Варвара с печальной улыбкой посмотрела на этого лежащего в мутной луже моралиста с разбитой переносицей. Она встала и подошла к телефону, около которого уже лежала ее записная книжка, раскрытая на нужной странице. Прежде чем набрать номер дежурного, Варя еще раз обернулась к фотографу:
— А почему это вы решили, что ее муж богатый банкир?
— Мы в Москве выясняли У нас все везде схвачено.
— Ошиблась ваша разведка, Василий. Умер ее муж. Погиб десять дней назад. Так что поздно ее такими снимками шантажировать.
Варвара набрала номер и долго ждала пока ей ответит сонный голос. Она не стала извиняться и просить. В таких ситуациях надо спокойно требовать:
— Мне нужен полковник Гурнов... Я понимаю, что ночь... Очень срочное дело. Я из Москвы — Варвара Галактионова... Что значит — «ну и что»? Я от генерала Дибича!
Через пять минут все было договорено: спецгруппа будет ждать ее у «Лазурной», а за фотографом приедет наряд и «Скорая помощь».
Уже выбегая, Варвара оглянулась и приветливо помахала рукой:
— Ты, Василий, извини, что я тебе... нос попортила. Тут уж кто кого.
Глава 6
Савенков появился в узком Арбатском переулке за сорок минут до назначенного ему времени. Такое с ним бывало редко. Он никогда не опаздывал, но старался и не приходить раньше времени. В молодые годы он был замечен в том, что в кабинет руководства входил «с первым боем курантов». Если начальник просил его прибыть в десять ноль-ноль, то Савенков выдерживал эти «ноль-ноль» не только в минутах, но и в секундах.
Сейчас эти сорок минут очень пригодились Савенкову. Он знал, активная жизнь бурлит только на самом Арбате, а в ста метрах от него есть тихие уютные дворики и лавочки под старыми липами. Надо было подготовиться к встрече с Игорем Брайниным. Это был второй должник Маруева. Даже третий, если считать убитого Лазутина. У Юрия Чикина он был вчера вечером. Скорее, даже ночью, так как вышел он из того «особо охраняемого дома» ровно в полночь.
Чикин вполне мог бы и отказать Савенкову во встрече — очень занятой человек, особа, приближенная к... и так далее. Но Юрий Андреевич Чикин — политик и просто хитрый, сообразительный человек. Мало ли что знает этот сыщик! В любом случае надо идти навстречу волне. Всегда лучше знать, чем прятать голову в песок.
Не дожидаясь прямых вопросов, Чикин выложил перед Савенковым расписку на фирменном бланке с ярко-красной шапкой и синей печатью. Ксерокопии всех трех расписок вручил Савенкову молоденький следователь Вадик Борко. А ему их передал заместитель Маруева — Игорь Ферапонтов. Передал сразу же, в первый день. Он же сообщил, что подлинники — в доме Маруева, в его личном сейфе. Борко сразу ухватился за это. И правильно сделал — Маруева, похоже, убили: есть должники; ничего не украдено, а расписки исчезли. Чем не версия! Но дело из-за боязни очередного «висяка» заводить не стали, и версия эта перекочевала к Савенкову.
...Это была именно та расписка. Да и не стал бы Чикин спокойно выкладывать на стол «липу».
— Есть еще вопросы, полковник?
— Всего два, учитывая позднее время. Эту расписку вам передал Маруев?
— Я с ним рассчитался... Я мог бы сразу ее уничтожить, но — привычка все хранить. Юрист! Вы ведь тоже — юрист, господин Савенков?
— Да, по второму образованию... Так вы возвратили деньги Мару-еву, а он передал вам расписку?
— Примерно... Я не все возвращал деньгами... Были определенные услуги...
— Кредиты, льготы?
— Вы все правильно понимаете, Савенков. Значит, вы понимаете, что так я разговариваю только с вами. Как юрист с юристом... Если бы у вас была эта расписка, если бы он по дурости захотел меня подставить и себя угробить... Да, можно было бы натянуть на взятку. Очень трудно, но можно. А сейчас — дудки!
— Юрий Андреевич, вы знали, что у Маруева, кроме вас, было еще два крупных должника?
— Нет.
— Один из них три дня назад убит.
Чикин молчал очень долго. Только сейчас он понял, что дело не во взятке, о которой узнал случайно шустрый сыщик и сейчас торгуется, пытаясь подороже продать свое молчание... Если одного из троих должников убивают и если это убийство связано с долгом — риск слишком велик. Кто тогда следующая жертва? Тот, еще оставшийся в живых, должник, или он — Чикин? Это как с монеткой: подбросил — и смотри, орел или решка. Только тут выпадает другое: жизнь или смерть...
Чикин почувствовал, что бледнеет. Он машинально начал массировать лицо руками... Надо что-то говорить... Умеет этот сыщик держать паузу. Их что — и этому учили в их КГБ? Психологи!
— Мне очень хочется надеяться, господин Савенков, что вы не будете копать в сторону... моих услуг Маруеву.
— Обещаю, Юрий Андреевич.
— Так вот... расписку мне передал... вернее, продал, некто, назвавшийся родственником Маруева.
— Вы здесь с ним встречались?
— Нет-нет... Он позвонил, и мы встретились в городе. На Таганке. Он сам место назначил... Я чувствовал, что Маруева убили, и испугался. Эта бумага могла бы наделать много шума.
— Сколько он с вас запросил?
— Всего десять тысяч.
Сейчас Савенкову предстояла встреча с последним должником. Но он вдруг понял, что сейчас услышит такую же историю о звонке «родственника», встрече на Таганке... Разве что описание внешности этого продавца расписок будет другим... Савенков улыбнулся, вспомнив портрет, представленный Чикиным:
— Рябой, лохматый, в черных очках и с пышными усами... Не получится у вас фоторобота, Савенков. Ерунда все это! Он в гриме был.
— Почему вы так решили, Юрий Андреевич.
— А у него один ус отклеился.
* * *
Говорят, что история не терпит сослагательного наклонения. Невозможно рассуждать, что было бы с миром если бы... Самый маленький фактик может стать основой вселенского светопреставления, может осчастливить или убить миллионы людей. Действительно, что было бы, если бы стальной большевик Коба в марте тринадцатого года не вернулся с охоты, в прорубь бы провалился, продрог бы, окоченел бы в Туруханских дебрях. Или сотню лет назад молодая австриячка произвела бы на свет не мальчика Адольфа, а девочку Гретхен...