Страница 2 из 78
Седьмой ждал, направив оптический прицел на просвет между двух берез. Именно там он появится в полный рост и будет секунд десять бежать прямо, все время находясь «на мушке». Вон мелькнула его рука, плечо... Стоп! Седьмой знал этого человека. Они несколько раз сидели рядом на банкетах, встречались на совещаниях в Стройкомитете. Это был Коротков. Точно! Паша Коротков. Знал ли об этом Второй? Нет! Конечно, это случайность... Но это значительно сложнее — стрелять в знакомого... Да, но патроны-то холостые!..
Он осторожно навел прицел в грудь бегущего, выдохнул, замер, зажмурился и плавно вдавил спусковой крючок...
Коротков услышал хлопок и ощутил зловещий комариный свист и рывок где-то около шеи — пуля прошила воротник его куртки. Он мгновенно остановился и, пытаясь сохранить равновесие, повернулся к лесу — ему показалось, что кто-то спрятался там, в десяти метрах от него, за трухлявым пнем.
...Он увидел и успел зафиксировать в своем сознании вспышку. Второго хлопка он не услышал. То ли глушитель у «Магнума» был лучше, то ли Коротков просто не успел. Времени не хватило...
Седьмой не мог потом вспомнить, как оказался у тела, зачем стоял перед ним на коленях, прижимал к себе и что бессвязно бормотал. Но он четко запомнил спокойствие Второго, который стремительно перемещался вокруг трагической пары и фотографировал их, выбирая самые удачные ракурсы.
— Пора, Седьмой. Линяем... Положи ты его на землю. Что ты, как Иван Грозный с сыном... Ты смотри, как испачкался — весь в крови. Рубашку снимай и давай сюда. Я тебе в машине найду что-нибудь.
— Но я не хотел... Все это не так. Они же были холостые. Правда же?
— Были холостые. Почти все! А один из ста — боевой. Был такой разговор?
— Был.
— Вот ты, Седьмой, на этот один процент и нарвался. Везунчик, блин. Ловко ты его врезал. А я тут с тобой расхлебывай. Вроде соучастника.
— Но...
— Никаких «но»! Натворил делов! Бежим от греха подальше.
— А зачем... фотоаппарат?
— Я так, Седьмой, для памяти. На долгую добрую память. Чтоб и я, значит, не забыл, и ты чтоб помнил.
Глава 1
Савенков заставлял себя сосредоточиться и думать только о деле. Надо было наблюдать, оценивать, запоминать, анализировать...
Место для такой работы было не самым подходящим. Здесь, на кладбище, в толпе суровых и незнакомых людей, окружавших свежую могилу, он чувствовал себя очень неуютно.
А еще мешал дождь — мелкий, надоедливый, не прекращавшийся с самого утра. Люди сутулились», поднимали воротники, прикрывались зонтами. Савенков никак не мог вглядеться в их глаза, рассмотреть их лица, искаженные струйками воды и маской печали... Периодически к нему протискивался Павленко и, оттащив в сторону, требовательно шептал:
— Ты смотри, Игорь. Здесь он должен быть. Убийца всегда на похороны приходит...
— Так это в кино... И вообще, сомнительно, что это убийство.
— Как это — «сомнительно»? Это кому сомнительно? А я уверен, что это убийство! Не мог такой человек сам уйти. Я его десять лет знал. Не мог такой человек сам себя... жизни лишить. Он знаешь как ее любил, жизнь-то? А я — знаю... Короче, смотри в оба глаза. Я чую, убийца здесь, среди них. Ты сыщик, в конце концов, а не хвост поросячий. Потом сомневаться будешь, когда эту паскуду найдешь...
Павленко, завершив свой монолог, схватил Савенкова за руку и крепко сжал ее, демонстрируя веру в небо и жажду мести. Потом он осторожно нырнул в толпу, пробираясь к молодой вдове, которая с отрешенным видом стояла в окружении заплаканных причитающих старух.
...Игорь Савенков хорошо понимал, что эмоции Павленко мало соотносятся с фактической стороной дела. Покойного — Владимира Маруева — обнаружили три дня назад в его городской квартире. Здесь он появлялся очень редко. В последнее время осваивал с женой новенький особняк в Завидово.
В то утро шофер Маруева, не дождавшись своего начальника у подъезда, поднялся наверх и долго звонил, а затем настойчиво стучал в дверь квартиры. Потом, чувствуя неладное, он полетел на фирму, которую возглавлял Владимир Антонович Маруев, а оттуда — в Завидово. Когда он привез жену шефа Валентину, около квартиры их уже ждал начальник охраны фирмы. Так что дверь они вскрывали втроем.
Маруев лежал на полу в центре большой комнаты, а рядом на журнальном столике был аккуратно разложен полный набор предметов, подтверждавших картину произошедшего: жгут, закопченная чайная ложка, вскрытые ампулы, спички, пустые бумажные пакетики и шприц.
Все это Савенков узнал только вчера от молоденького следователя. Похоже, это было его первое самостоятельное дело, и он всячески демонстрировал свою дотошность, осведомленность, готовность серьезно рассматривать любую версию. Особенно его рвение усилилось, когда он понял, что Савенков не просто родственник или знакомый покойного, а руководитель самой «Совы», того знаменитого детективного агентства, о котором в милицейской среде уже начали ходить легенды.
Следователь даже встал из-за стола и представился Савенкову по всей форме. Собирался он и козырнуть, но вовремя вспомнил присказку о «пустой голове, к которой руку не прикладывают». Он только невнятно махнул в воздухе ладонью и добродушно заулыбался:
— Лейтенант Борко. Веду дело о самоубийстве Маруева... А я о вас много слышал, Игорь Михайлович. Нам курсовой офицер рассказывал, как ваши ребята в Крыму банду разоблачили и сокровища нашли. Это надо же — сорок чемоданов!
— Ну, не сорок, а двадцать шесть... Правда, там еще два сундука было и мешки. Так что на сорок чемоданов бы хватило... А как же вас звать-величать, лейтенант Борко?
— Вадим. Вадим Борисович... Я понимаю, вы свое следствие будете вести? Но тут очень мало шансов. Чистое самоубийство. Я сам все версии отрабатывал: убийство, доведение до самоубийства, случайный «передоз».
— Что?!
— Передоз. Передозировка наркотика. Так сейчас все говорят. Жаргон. Сленг.
— Понятно, Вадим. Отстал я от жизни... Так что, считаешь — убийством здесь и не пахнет? Или есть какие-то зацепки?
— Практически — нет. Следы борьбы отсутствуют. Отпечатки везде только его, Маруева. Дверь на замки была закрыта, а не на внутренний засов. Готовился, не хотел, чтоб новую дверь ломали. Так?
— А ключи? Нашли ключи? На замки-то дверь могли и снаружи закрыть.
— Нет... ключей я не видел, — лейтенант понял, что допустил оплошность. — Мы обыск-то не проводили. Ключи лежат себе где-нибудь на полочке. Надо было у жены... у вдовы его спросить.