Страница 9 из 63
— Ну хорошо, — тихим от злости голосом сказал Адам, — хорошо. Но ведь ты должна была сразу понять, что это не я! Не я! И перестроиться.
— Как будто это так просто! И потом, говорила в основном не я, а она. А я слушала так напряженно, что совсем забыла ее спросить...
— Ты назвала ей имя миссис Клэридж?
— Нет. Говорю тебе, она заявила, что не желает его знать.
— Короче, надо начинать все сначала. Итак, она должна была быть на вечере у Торета. Так?
— Наверное, — неуверенно сказала Ева.
— Там же была миссис Клэридж, и в первый вечер, когда шли танцы, на ней было платье с черным газом, которое наша таинственная гостья потом так настойчиво разыскивала. Значит, что-то произошло, и произошло в этот вечер.
— Похоже на то. Потом Торет, под явно надуманным предлогом, напускает на нее полицию. Ее ищут. Она явно скрывается. Значит, так: возьми газеты и проверь светскую и криминальную хронику. Может быть, где-нибудь кто-нибудь исчез.
Ева покачала головой.
— Нет, не думаю. Разумеется, я просмотрю газеты. Но, если бы она была из них, ее бы узнали по описанию миссис Клэридж, да и вообще — знаешь, сколько я их перевидала? Она не из так называемого «общества». Я почти уверена.
— Я думаю, ты права. Я ведь их тоже видел: то и дело мотаются на курорты, идут через таможню.
— Может быть, она из слуг?
— Нет, — подумав, ответил Адам.
— Нет, — согласилась Ева. — Непохоже, верно? Прекрасно одета, как леди, и выговор совершенно аристократический.
— Красивый голос, — подхватил Адам. — Она ведь почти ничего не говорила, но я это отметил.
— По телефону тоже слышно. Чистая, правильная речь. Нет, она не из слуг. Исключено.
— А может, она тоже портниха и шьет на жену Торета? Ведь она сказала, что умеет шить.
— Тем более исключено.
— Почему?
— Перед твоим приходом она описывала мне платье — очень четко и абсолютно точно, так что узнать его было легче легкого. Но она говорила как портной-любитель: не пользовалась терминами, известными всем профессионалам. Например, сказала «пришито» вместо «притачано». Ни одна портниха так не скажет.
— Понял. Так что теперь делать — не представляю.
— Ждать. Она сказала, что позвонит еще.
— Так что же ты молчишь?!
— Я и в самом деле молчала — просто потому, что ты орал и бесновался, не давая мне открыть рта.
— Если бы мы знали ее имя, — простонал Адам. — Как ты могла! — И, взглянув на огорченное лицо сестры, поспешно добавил: — Нуда ничего! Она же сказала, что еще позвонит, вот и спросим.
— Позвонит, — оживляясь, повторила Ева. — Я просто уверена в этом.
— Судя по тому, что она тебе сказала, она ни в чем не виновата, но попала в какие-то обстоятельства, при которых ее заподозрили. Это как-то связано с платьем, и она пыталась найти его хозяйку. Видимо, это помогло бы ей оправдаться. А сейчас уже, наверное, поздно.
— Не сыпь соль на рану, — попросила Ева. — Я сваляла дурака.
— Ты вела себя тогда так, как тебе подсказывал твой профессиональный долг, — несколько напыщенно произнес Адам. — А дурака ты сваляла сегодня, когда не узнала ее имени.
— Довольно! — взмолилась Ева.
— Хорошо, будем ждать.
Ева продолжала жить в квартире брата. Прошло полтора месяца, никто не позвонил. Тогда они решили повторить объявления в тех же газетах.
Глава третья
ЕСЛИ ВЕРИШЬ В ДОБРО
Кампания, которую провела фирма «Лайерс», чтобы доказать чистоту своей продукции, увенчалась полным и абсолютным успехом. Майкл и Миллисент трудились как пчелы: Майкл разыскивал наиболее авторитетных в нужной области специалистов и склонял их провести экспертизу, а Милли постоянно держала тесную связь с прессой, делая каждое исследование достоянием гласности.
Компания не просто не потеряла ни одного заказчика, репутация ее, пожалуй, еще упрочилась. Лайерс объявил, что всякий, кто покупал сталь у его компании, может потребовать проверки ее на радиоактивность, которую он готов немедленно провести за свой счет. Те, кто воспользовался этим предложением, охотно сообщили репортерам, что сталь выдержала испытание с честью. Лайерс установил на всех своих предприятиях специальные приборы, реагирующие на повышение радиации; Миллисент организовала визит на каждое из них представителей прессы, которым показали приборы, документы, подтверждающие их назначение и факт покупки, и угостили роскошным ужином.
Стоимость акций поднялась даже чуть выше, чем была до инцидента.
— Дела идут, пожалуй, недурно, — сказал Лайерс, когда все как-то утром собрались в его кабинете. Он говорил серьезно, но в глазах его плясали веселые искорки. — Конечно, кампания влетела в копеечку, но...
— Не в такую уж и копеечку, — заявил начальник планового отдела. Поймав изумленные взгляды коллег, привыкших к его прижимистости, он покраснел и начал объяснять: — Я опасался куда худшего. Оказалось, что и расходов меньше, и ни один заказ не снят, даже два новых появилось. И акции опять поднялись.
— И продолжают подниматься, — вполголоса заметил Майкл.
— Да. Можно сказать, что мы вышли из положения с честью, — Миллисент улыбалась, — жаль, что нельзя наказать этих... сказала бы я... из газеты, но, поскольку статья напечатана так и не была, мы ничего не можем поделать. Придется спустить им на этот раз. Так что все, что нужно, уже сделано.
— Нет, не все! — По своему обыкновению, Лайерс молча слушал, а потом, когда все высказались, заговорил: — Не сделано самое главное.
Все замолчали и уставились на него.
— Я желаю знать, — раздельно произнес Лайерс, — кто купил пакет акций Клэриджа.
— Честно говоря, — начал Майкл после паузы, — у меня совсем вылетело из головы...
— Вы были заняты спасением компании, — перебил Лайерс. — Я это знаю и ценю. Вы справились с этим блестяще. Не хотел говорить раньше времени, но не утерплю: в конце этого месяца, в день выдачи денег, каждый из присутствующих здесь найдет в своем конверте кое-что посущественней благодарности, выразить которую я сейчас пользуюсь случаем.
— Вы совершенно напрасно обижаете нас, босс, — сказала Милли спокойно. — Мне ваша благодарность дороже денег, и я уверена, что могу сказать то же и о других.
Остальные молчали, и это было красноречивее, чем если бы они громогласно поддержали Миллисент.