Страница 60 из 63
К этому моменту камнеметную машину наконец повернули куда следует. Протиктор Фома очень осторожно поставил в ковш онагра пузатый кувшин и поднес к его горлышку факел. Из кувшина вырвался густой столб пламени.
— Пали! — скомандовал протиктор.
Ковш резко распрямился, его стержень врезался в обмотанную войлоком перекладину. Онагр застонал всеми сочленениями, а кувшин с гудением, оставляя за собой шлейф пламени, улетел вниз. Алексей вытянул шею: на месте падения странного снаряда с истошными воплями метались горящие башибузуки. Следом за первым немедленно отправились еще три огненных кувшина. Каждый такой снаряд разом выводил из строя до десятка и более врагов. «Так это ж знаменитый греческий огонь!» — догадался Ал.
Получив двойную поддержку, воины Джустиниани поднажали и сбросили башибузуков со стены. Кондотьер и стоящий с ним рядом рыцарь победно вскинули мечи. Языки греческого огня заиграли золотыми бликами на доспехах рыцаря.
— Эге! — воскликнул Димитрий. — Да это ж сам Драгаш! Слава Драгашу!
— Какой Драгаш? — не понял Ал.
— Ты из кротовой норы, что ли, вылез? Наш василевс-автократор, Константин Драгаш! Слава василевсу!
— Слава! Слава! Слава! — подхватили остальные ромеи на башне.
«То он Палеолог, то Драгаш, — проворчал про себя Алексей, — разберись-ка тут».
Откуда-то из окружающей Город тьмы призывно заныли трубы, и орды башибузуков остановились, а потом отхлынули прочь, растворившись в ночи.
Димитрий со стоном осел рядом с Алом, взял у него кувшин с водой и надолго припал к горлышку.
— Мы победили? — робко поинтересовался мальчик.
— Кабы знать, — ответил воин, передавая кувшин другим ромеям. — Бог даст, не сунутся боле этой ночью.
— Мечтатель ты, Димитрий, — невесело усмехнулся протиктор Фома. Он протянул Алу пустой кувшин. — На-ка, малец, сгоняй за водой. У входа в башню бочка стоит, из нее и зачерпнешь.
Алексей бегом спустился по лестнице и набрал воды. Но не успел он подняться обратно, как тишину раскололи сухая барабанная дробь и низкое мычание труб. Отвечая этой пугающей какофонии, ударили в набат городские колокола. Новая атака!
На башне все уже были на ногах и молча всматривались в предрассветную мглу. Ал тоже присел между двух кирпичных зубцов. Он сощурил глаза, силясь разглядеть хоть что-нибудь. Напрасно. Россыпь огней во тьме, и все.
Вдруг от края до края прокатилась серия взрывов, тьма распухла чернильно-багровыми клубами, и из этих клубов вылетел густой рой черных точек. Рой устремился ввысь, закрыл на миг ущербный диск Луны и с гудением низвергся на стены и башни Города.
— Ложись! — скомандовал Фома.
Алексей упал навзничь и зажал уши. Каменные блоки под ним содрогнулись, точно живые. Одно из ядер упало в самую середину их башенной площадки. Но никого не задело, а, пробив дощатый люк, с грохотом упрыгало вниз по ступеням лестницы.
За первым пушечным залпом последовали второй, и третий, и четвертый. Канонада не утихала... Алу надоело лежать, уткнувшись лицом в холодный камень. Он осторожно приподнял голову: к стенам в зловещем молчании двигалась лавина воинов, облаченных в одинаковую зеленую форму и нагрудные кирасы. Казалось, им нет числа. Ал ткнул локтем лежащего рядом Димитрия:
— Башибузуки?!
— Если бы! — ответил воин, нервно теребя бороду. — Чистокровные анатолийские турки, отборные части Исхак-паши[20]. Теперь только держись! Эти-то не за добычу бьются.
— А за что?
— За веру свою басурманскую, — сплюнул Димитрий, — вот за что!
Над рядами наступающих разнесся слитный крик: «Алла иль Алла!» Анатолийцы выхватили из ножен ятаганы и перешли на бег. Когда они достигли рва, пушечный обстрел прекратился.
Основной удар вновь пришелся на самый слабый участок стены — на временное заграждение, которое защищали воины кондотьера Джустиниани Лонго.
Турки атаковали яростно. Они цепляли за вершину барьера канаты с крючьями, лезли по приставным лестницам, а то и просто карабкались на плечи друг друга... И градом сыпались вниз. Неприступной живой стеной вставали на их пути латники Джустиниани.
Через час бесплодных атак вымотанные анатолийцы откатились ко рву. Снова заговорили пушки.
— Ага! — воскликнул Димитрий. — Наша берет!
— Погоди ликовать, — мрачно заметил Фома. — Это нам еще везет, что сегодня урбановский монстр чего-то молчит. — И добавил с надеждой: — Может, опять поломался?
— Про какого монстра он говорит? — шепотом поинтересовался Ал у Димитрия.
— Ты и впрямь сюда с Луны свалился, — покачал головой бородач, — про пушку Урбана-изменника не слыхал!
— А, так это просто пушка...
— Не просто! — возмутился Димитрий. — Не просто пушка, а истинная монстра. Ладно, слушай, все одно пока без дела простаиваем. Так вот, примерно с год назад при дворе василевса появился некий оружейник — именем Урбан, а родом венгр. Слухи о том, что молодой султан спит и видит себя властителем Константинополя уже ходили. Все ждали скорой войны. Вот Урбан и посулился отлить для нашего василевса такую пушку, которая-де сможет сокрушить стены самого Вавилона! Но денег, что он запросил за работу, в казне, как всегда, не сыскалось. И тогда сей иуда, язви его душу, недолго думая, предложил свои услуги Мехмеду. А султан и рад! Враз определил ему жалование вчетверо больше запрошенного и материалы все необходимые велел немедля выдать. Через три месяца Урбан, как и обещал, отлил ему пушку в сорок пядей[21] длиной. Так-то. А ядра она мечет по полтонны каждое! Сюда эту монстру на шестидесяти быках тянули. Я сам видал. Хорошо хоть более семи раз за сутки из нее не стрельнешь. Да и мажут мехмедовы пушкари часто. А иначе у нас ни стен, ни башен давно бы не осталось.
— Почему же только семь раз?
— А после каждого выстрела так раскаляется, что долго потом надо водой отливать, дабы остыла.
Их разговор заглушил орудийный раскат столь страшной силы, что Алексей на несколько секунд совершенно оглох. И в наступившей тишине он с ужасом увидел, как по небу летит ядро, размером с одноэтажный дом! Ядро упало справа от их башни, врезавшись в самый центр временного заграждения. В разные стороны полетели бревна, камни, разбитые бочки. Когда рассеялось густое облако пыли, стало видно, что заграждения более не существует; на его месте зиял пролом.