Страница 59 из 63
Ал осмотрелся. На прямоугольной площадке башни были установлены какие-то конструкции из бревен и толстых канатов; из каждой торчало нечто вроде гигантской деревянной ложки или ковша. Тут же, рядом, кучами лежали круглые камни, размером с арбуз и более. Метательные машины, догадался мальчик. Таких машин было три. А еще одна — четвертая — походила на огромный лук, только заряженный не стрелой, а длинным колом.
— А почему у вас... у нас пушек нет? — спросил мальчик у Димитрия. — У татар, тьфу, то есть у турок их вон сколько.
— Как не быть. На внутренних стенах стоят несколько, — отвечал воин. — Только селитра для них уже месяц как кончилась. А и все одно, толку от них было чуть — отдача столь сильна, что стены ломало.
Внезапно канонада стихла.
— Теперь жди штурма, — предположил Димитрий. — Это, язви их душу...
Его слова утонули в оглушительном барабанном бое и истошных завываниях каких-то духовых инструментов. Огненное море разом пришло в движение и приливной волной хлынуло к подножиям стен и башен.
— Что я говорил! — прокричал Димитрий на ухо мальчику.
Где-то позади, в Городе, гулко бухнул колокол; за ним другой, третий, и вот уже тяжкое многоголосое гудение разлилось и повисло в воздухе, словно горожане стремились заглушить жуткую какофонию наступающих османов.
— А ну, ребята, — скомандовал Фома, — заряжай онагры! А я — к баллисте.
Несколько человек подбежали к метательным машинам с ковшами и налегли на рычаги, наматывая канаты на барабаны и оттягивая ковши назад, пока те не опустились горизонтально. Тогда ромеи принялись таскать и укладывать в них камни. Их командир тем временем подошел к машине, напоминающей огромный лук (это и есть баллиста, понял Алексей), ухватил прислоненный к ее боку железный молот и выбил удерживающий канатную тетиву крюк. Заостренное бревно ракетой улетело в ночь.
Через несколько минут Ал уже смог разглядеть атакующих. Это были беспорядочные толпы пестро и разнородно одетых людей, тащивших множество длинных лестниц.
— Башибузуки, — констатировал Димитрий, — язви их душу!
— Кто-кто? — не понял Ал.
— Да отребье всякое из разных стран, — презрительно сплюнул воин. — Охотники до поживы! Султан их завсегда вперед пускает. Вишь, оружие-то у них свое: у кого ятаган, у кого лук, а у иных, вишь, и пищали. Ты не опасайся — до нас их лестницы навряд ли достанут. И ведь среди этой сволочи и христиане есть. Да, да, я тебе говорю! Итальянцы, немцы, венгры. И даже наши единоверцы, которые православные, — болгары, московиты. Да чего там! И греки, язви их душу, тоже сыщутся! От ведь жизнь...
Бородач вздохнул и вместе с другими ромеями принялся вновь наполнять ковши онагров камнями. Остальные воины уже вовсю стреляли из луков и громоздких фитильных ружей — пищалей. Целиться не требовалось — башибузуки шли столь плотной толпой, что каждая стрела или пуля, даже пущенные вслепую, неизбежно находили свои цели.
От грохота падающих камней, треска выстрелов, свиста стрел и человеческих воплей закладывало уши. Алу было, конечно, страшно. Даже жутко. Кроме того, он переживал, сможет ли его здесь отыскать Майкл? Да и вообще, жив ли еще старый малефик? Но одновременно мальчик странным образом ощутил азартное желание что-то делать. Ему вдруг захотелось самому поучаствовать в битве. Но у него не было никакого оружия! Разве только кувшин с водой. Он взвесил глиняный сосуд в руке. А не сбросить ли его на турецкие головы? Кувшин-то тяжелый. Нет, тут же решил Ал, вода наверняка потребуется.
Он присел на корточки и стал наблюдать за сражением.
По его прикидкам, с начала штурма прошло уже более часа. Башибузуки атаковали по всей линии стен — насколько Алу хватало глаз, — муравьями лезли по приставным лестницам, карабкались по каким-то веревкам. Тех, которым удавалось забраться на стену, ромеи кололи копьями, рубили мечами, сбрасывали вместе с лестницами. Но еще больше — десятки и сотни башибузуков — погибали на подступах или у подножия укреплений; их давили камнями, жгли струями жидкого огня. Но все новые и новые орды захватчиков упорно лезли наверх.
Ал заметил, что справа от их башни на участке в два десятка метров крепостная стена практически разрушена. На месте пролома защитники Города возвели временное заграждение из бревен, камней, бочек и мешков с землей. Ров перед заграждением почти доверху заполняли трупы. И вот большая часть башибузуков устремилась именно к этому участку. Ромеям там приходилось особенно туго. Они держались отчаянно, но, кажется, из последних сил. Сражение шло уже на самом заграждении. Правда, закованные в блестящие латы ромейские воины и вооружением, и слаженностью действий заметно превосходили противников, но все равно — кипящая волна башибузуков вот-вот могла смести их неширокую цепь и хлынуть дальше — в Город.
Ал подбежал к протиктору Фоме и указал на опасный отрезок. Тот с первого взгляда оценил обстановку и приказал развернуть один из онагров в ту сторону. Это оказалось не так-то просто — громоздкий механизм был тяжел и неповоротлив. Между тем к завалу сбежалась такая толпа османов, что их передние ряды просто вынуждены были продвигаться вперед под напором задних, невзирая на разящие удары ромейских латников.
Среди ромеев особенно выделялся высокий, закованный в черные доспехи воин с красным плюмажем на шлеме. Он с удивительной легкостью орудовал огромным двуручным мечом. И каждый его удар сбивал с ног нескольких башибузуков, а иных даже перерубал надвое. Но и он шаг за шагом вынужден был подаваться назад, уступая напору многократно превосходящего противника.
Димитрий, опустившись на одно колено рядом с Алом, посылал в нападавших одну стрелу за другой.
— Эх, — процедил он сквозь зубы, — супротив такой силищи даже Джустиниани долго не выстоять. Беда!
— Джустиниани — это который с красными перьями? — спросил мальчик.
— Он самый, — подтвердил Димитрий, — Джустиниани Лонго, великий кондотьер. Император отдал под его руку всю оборону Города. И покамест он ни разу нас не подвел. Хотя и латинянин — считай, наемник. Но сегодня удача, похоже, отвернулась от него...
Вдруг до них донеслись радостные крики — на помощь Джустиниани примчался отряд конных ромеев. Всадники спешились и сразу бросились в самую гущу боя. Их предводитель встал плечом к плечу с кондотьером. Совместными усилиями им удалось слегка потеснить башибузуков.