Страница 2 из 63
— Слушай, странно!
— Действительно, — сказала Ева. — Я сперва и не подумала. Очень странно.
Утром Ева, уже позабыв вчерашний инцидент, сидела в своей мастерской и с наслаждением рассматривала ткань, которую принесла новая клиентка. «Чудо!» — бормотала Ева.
Она обожала свою работу и искренне считала, что женщина должна заниматься делом, связанным с одеждой, в крайнем случае — с интерьером, и работать портнихой, декоратором, цветоводом. Женщин, занятых другой работой, она считала несчастными.
По обыкновению, Ева, любуясь тканью, оттягивала момент раскроя; когда же наконец она взяла в руки ножницы, зазвонил внутренний телефон.
— Мисс Ева, к вам идет ваш брат, — предупредила приемщица.
— Мой брат? — переспросила Ева. Открылась дверь, вбежал Адам.
— Посмотри, — без предисловий крикнул он, протягивая сестре какую-то бумажку. — Ты только прочти! Это ориентировка на лицо, которое нужно задержать.
— Я-то тут при чем? — изумленно спросила Ева.
— Да ты прочти!
Ева взяла бумагу.
— «Женщина примерно двадцати пяти — двадцати восьми лет, — вслух прочитала она. — Волосы светлые, глаза голубые, рост около метра шестидесяти четырех». Прелестный бюрократический жаргон.
— Читай дальше!
— «Может быть одета: костюм в крупную коричневую клетку, зеленая блузка, черные замшевые туфли. На лацкане брошь в виде листка клена...» — Ева замолчала и в ужасе уставилась на брата. — Это же она!
— Полагаю, что это бесспорно.
Ева кусала губы.
— Ее задержали?
— Нет. Во всяком случае, в нашем аэропорту и в мою смену она не появлялась.
— Что она сделала?
— Не знаю. Но ориентировка на задержание с неба не падает! Это связано с вывозом чего-нибудь, что вывозить нельзя, или с попыткой ускользнуть от властей...
Ева вспомнила, как девушка сказала: «Ведь это просто платье. Здесь нет никакого преступления!»
— А как ее зовут? — Ева снова принялась шарить глазами по листу.
— Не указано. И это очень плохо. Значит, одно из двух: либо известны только приметы, либо...
— Что?
Адам вздохнул.
— Мне не хочется это говорить: она мне понравилась и не похожа на злодейку. Но второй вариант — она мошенница, а стало быть, может лететь по любому паспорту и под любой фамилией.
Ева задумалась. Адам тоже молча размышлял.
— Это все очень чудно, — сказала наконец Ева. — Хочешь знать мое мнение? В чем тут дело, я, конечно, не понимаю, но почему-то твердо знаю одно: вчера я совершила ошибку, которую ни загладить, ни простить себе не смогу. Мне надо было сказать ей, кто заказал это проклятое платье. Даже если это грозило увольнением.
— Слушай, давай сходим к ней! — загорелся Адам.
— К кому?
— Ну, которая заказала. Давай к ней пойдем!
— И что мы ей скажем?
Адам поутих.
— Не знаю. Спросим, не знает ли она ее, — он ткнул в бумажку. — А может, лучше в полицию?
— Нет! — сказала Ева решительно. — Боюсь, что я уже и так подвела эту бедняжку. И вся твоя законопослушность не заставит меня еще и напустить на нее полицию.
Адам не настаивал.
— Так что будем делать? — спросил он, озираясь по сторонам. Он еще ни разу не заходил внутрь ателье и не был в мастерской Евы.
Ева лихорадочно думала.
— Я обращусь к миссис Клэридж насчет того платья. Под каким-нибудь предлогом попрошу посмотреть на него.
— Точно! Скажи, что тебе надо посмотреть линию, или как там это называется, чтобы опять скроить такую для кого-то. Хорошо, мол, получилось.
— Отличная мысль! — язвительно сказала Ева. — Она разорвет это платье на клочки и развеет их по ветру, прежде чем позволит, чтобы кому-то скроили точно такое же. Нет, я придумаю что-нибудь другое.
— Как знаешь, но выясни, у нее оно или нет, — сказал Адам.
— Я смогу это сделать послезавтра. У нее примерка. Постараюсь устроить так, чтобы поехать к ней на дом. Что-нибудь придумаю.
— Это что, проблема?
— Да. Она не моя клиентка.
— Так поезжай с коллегой! Попроси, скажи, хочешь посмотреть на ее дом или опыт перенять.
Ева улыбнулась.
— Миссис Клэридж ничего не понимает в шитье. Но я не смогу обмануть портниху, тем более такую, которая меня хорошо знает. Если я начну спрашивать, где у платья какая вытачка, она сочтет меня чокнутой. Понимаешь? Хотя... — Она внезапно умолкла. — Да, мне кажется, я смогу это сделать.
Мистер Джим Лайерс сидел в своем офисе и с ужасом смотрел на телефон.
Вот уже два часа, как шли звонки, приносившие неслыханные, немыслимые вести.
Он становился нищим. Акции его компании, всем известной и всеми уважаемой за качество продукции и честный бизнес, летели вниз, точно брошенные из окна камни.
Получив утром известие о небольшом падении стоимости, он сначала не слишком огорчился. Это бывает, потом акции опять идут вверх. Но за первым известием последовало второе, за вторым — третье, а потом началась паника — его сотрудники, спешно выехавшие на биржу, звонили ему по очереди, и все были растеряны.
— Ничего не понимаю, Джимми, дружище, — убито сказал ему Майкл Росс, который проработал в компании «Лайерс» больше десяти лет. — Акции все продают, но никто не хочет их брать, хотя цена дошла до смехотворного уровня. — Он помолчал. — И первый пакет продал знаете кто? Клэридж.
— Не может быть!
Он знал Клэриджа так давно, что даже не мог вспомнить, сколько лет.
— Это точно. Его агентов мы знаем в лицо, и Милли видела их собственными глазами.
Лайерс помолчал. Это было непонятно, невероятно, это было просто ужасно — но это упрощало ситуацию. Он просто позвонит Клэриджу и спросит, в чем дело. Тот не посмеет отказать ему.
Но секретарша ответила, что Клэриджа нет.
— Нет в офисе?
— Вообще нет в городе. Он уехал отдыхать на две недели.
— Куда, где мне его найти? Говорит Джим Лайерс.
— Да, я узнала вас, мистер Лайерс, но, к сожалению, он сказал, что давать информацию, где он, нельзя и что исключений я не могу делать ни для кого.
Лайерс буквально онемел. Потом, придя в себя, спросил:
— Но как же: ведь на бирже идет торговля его бумагами?
— Я не знаю, но он, конечно, мог отдать распоряжение по телефону. Мне на этот счет никаких указаний не поступало.
Лайерс поблагодарил и медленно положил трубку.
Чудеса!
Он никогда не терял головы. Не потерял и сейчас, невзирая на полную оторопь. Когда раздался следующий звонок следующего обескураженного сотрудника, он сказал: