Страница 30 из 61
— Я не беру учеников, — тихо сказал я. — Я не ремесленник и не воин. Я — слуга Спасителя.
— Вот и возьми его к себе в помощники. — Радогост раздраженно дернул Миронега за рукав вышитой нарядной рубахи. — Бывает же такое! Братья у него путные, все при деле: один — воин знатный, другой — гончар, каких поискать, третий — сапожник, да ты и сам знаешь, вон, сапоги на тебе Октаевы, им сносу нет, а этот... только краски да кисти на уме, больше ничего и не умеет...
— А почему к себе не берешь?
— Я бы взял, — устало и потерянно сказал Радогост. — Но мой внук (жрец выделил слово «мой») хочет служить Спасителю...
— Ну, — он легонько подтолкнул Миронега в спину, — показывай, с чем пришел.
Мне на колени бережно лег небольшой деревянный прямоугольник. Я развернул чистую льняную тряпицу, и дыхание мое сбилось...
...По крутому каменистому обрыву навстречу солнцу облачный конь нес прекрасного юного всадника. Ветер развевал нарядный зеленый плащ и ярко-красный копейный флажок со знаком Спасителя. Перепуганные люди спрятались в дома, а из черной пасти пещеры девушка с русой косой выводила огромного рогатого змея... Как огромен был змей, и как тонок ремешок, накинутый на изумрудный изогнутый рог!.. Алел вышитый сарафан, яркой бирюзой сверкала змеиная чешуя...
— Это Георгий, победитель Змея, слуга Спасителя, — услышал я голос Миронега. — Я тоже хочу служить Спасителю!
— Хорошо, сын мой, — тихо сказал я, не в силах отвести взора от чудесного образа. — Ступай в храм, Предслава скажет, что надо делать...
Я не заметил, как Радогост поднялся на крыльцо и сел рядом.
Шуршал в кронах берез ветер, старый ясень сыпал золото на тропу, ведущую к храму, а высоко-высоко над нами таяли, подсвеченные солнцем, белые облака...
Мы молчали...
Черный всадник
Нет, я не был простым исполнителем, поскольку подчиняюсь непосредственно Первому Чародею Империи. Дело, мне порученное, было сложным и очень ответственным. Вышвырнуть указанный объект за Пределы с последующей трансформацией по плечу только магам Алмазной Лиги. У Охотника не было ни единого шанса не только вернуться обратно, но и вновь принять человеческий облик. Все испортила простая случайность — Аэд, владеющий в тот момент Зеленой Звездой, сам прыгнул прямо в открытый Проход. Дальнейшие события были уже мне неподвластны. Да и сам Великий Чародей ничего бы не изменил...
Почему именно авакатус? Это результат моего хорошего воспитания и любви к эстетике. Охотник — противник, достойный уважения. Авакатус — красив, отважен и живет долго. Одно слово — Царь Драконов!
Радогост
Нет, я не принял Спасителя. Мои боги — это древние родовые боги. Они останутся со мной. А я — с ними. А Спаситель еще очень молод. Кто знает, какая судьба ожидает его? И тех, кто последует за ним. И неизвестно еще, чье Слово одержало верх в том поединке: юного Спасителя или древнего Даждьбога... А может, и Спаситель, и Даждьбог, и Маронг, да и многие другие, неведомые нам, — это просто разные обличья Единого...
Тигей
А я ничего не помню. Мое тело, мой разум, мое сердце не сохранили во мне знаний и опыта другой сущности. Но я очень хочу увидеть Предславу, хочу показаться ей в человеческом, а не в зверином обличье...
Я решил: попрошу Спасителя вернуть меня в Береланд. Яромир? Свадьба? Это уже не мое дело.
Реки Жизни делают иногда такие удивительные повороты!.. К тому же, Око Весны не погасло, и его теплый зеленый свет говорит о том, что все только начинается!..
Летопись...
— Ну что, Чародей, похоже, ты опять проиграл, — голос Властелина Заката был холоден и бесстрастен, как бело-голубой свет хрустальных светильников.
— Да, Господин. — Эвин устало опустился на ступени гранатового престола. — Даже я не могу все предусмотреть. Спаситель...
— А! — Властелин Заката взмахом руки заставил Чародея замолчать. — Я рад, что Перстень вернулся. А Спаситель... Он ничем не лучше и не хуже других. В Империи каждый может верить в кого угодно. Покажи лучше мне молодцов, которые обвели тебя вокруг пальца.
— Хорошо, Господин...
Эвин поднялся и медленно пересек зал. Сдернув серый невесомый шелк с огромного зеркала, висящего в простенке между узкими окнами, Чародей повернулся к Властелину Заката.
— Это последнее Око, Господин. Другое будет изготовлено очень не скоро...
— Я хочу их увидеть!
Чародей поклонился и осторожно накрыл ладонью крошечную изумрудную бабочку, почти не различимую на гладкой блестящей поверхности огромного, заключенного в гранатовую раму, овала.
— Смотри, Повелитель...
...На самой вершине крутого зеленого холма, над глубокой синей рекой, стояли два всадника. Один — в запыленной дорожной одежде, на рыжем, как огонь, коне. Под другим был белый облачный конь, а на плечах — праздничный плащ густого зеленого цвета.
— Ну что, Георгий, нравится тебе место?
— Нравится! — всадник в зеленом плаще улыбнулся. — Насчет леса я договорился. Через месяц тарлинги привезут. Все, что надо.
— Тарлинги? — удивленно переспросил второй всадник, стаскивая с рук грубые охотничьи перчатки и засовывая их в висящую на плече кожаную сумку. На его левой руке блеснул серебряный перстень с мерцающим зеленым камнем. — А дорого ли запросили?
— Дорого, Тигей. — Георгий снова улыбнулся. — Научить их песне, побеждающей драконов.
Они помолчали.
— А чертежи? — нарушил молчание Тигей.
— Отец сделал. По моему рисунку. Вот, смотри. — Георгий развернул перед другом свиток плотной желтоватой бумаги.
Прекрасный, как песня, изящный, как дорогая эгинская свеча, светлый, как весеннее утро, струился в небо многоярусный бревенчатый храм.
У Тигея перехватило дыхание.
— Может быть, внизу еще витражи сделать? Я знаю, где можно дешево купить цветное стекло... — он осторожно ткнул пальцем в окошечки первого яруса.
— Нет, — Георгий покачал головой. — Этот, самый первый, пусть будет таким же, как там. Ну что, начнем?
— Начнем...
Они спешились и прошли на середину ровной круглой поляны, сплошь заросшей голубыми цветами.
— Вот здесь, — Георгий остановился и воткнул в землю свой меч. Тигей встал рядом.
— Отче наш...
—...сущий на небесах...