Страница 3 из 61
Дик немножко поговорил с горничной, но ничего нового не узнал. Леди Беата была очень хорошей хозяйкой, она редко сердилась, никогда сурово не наказывала слуг — правда, увольняла их без колебаний, если ей что-то не нравилось, — и щедро платила им. Когда он спросил, что могло заставить леди Беату внезапно уехать в круиз, и горничная, и присоединившийся к ним дворецкий очень удивились. Внезапно? Разве это внезапно — миледи объявила об этом почти за неделю! Да если бы она за один час собралась и уехала — они и то не удивились бы. Оставила ли она какие-нибудь особые распоряжения? Нет, если не считать того, что она почти умоляла слуг побольше заниматься собакой.
Но что они могут сделать? Животное никогда не расставалось с хозяйкой, как ее заменишь? Объяснила ли леди Сатерленд как-то свое намерение отправиться на этот раз в путешествие без собаки? Нет, а спросить они не посмели.
Дик поблагодарил за беседу, распрощался и слегка потянул за поводок. Собака встала и пошла за ним уже несколько поживее, словно у нее появилась надежда. Выйдя на улицу, Дик остановился, присел на корточки и потрепал пса по шелковистой шее.
— Мы отыщем ее, — пообещал он, глядя в собачьи глаза. — Мы ее обязательно вернем.
Спаниель Билли поселился у Дика. Он ревностно исполнял собачьи обязанности, отрабатывая свой хлеб: сторожил дверь и лаял, предупреждая нового хозяина о приближении посторонних. Когда Дик возвращался со службы, пес встречал его в холле, но без особой радости, хвост его почти не шевелился; миску с едой Дик обычно находил нетронутой и подолгу уговаривал Билли что-нибудь поесть. На других членов семьи Билли вовсе не обращал внимания, словно их и не было, и если и брал немного пищи, то только из рук Дика.
Почти неделю разыскивал и проверял Дик всех, кто звался Марией Партье. Имя походило на французское, Дик проверил несколько его написаний и выявил женщин с похожими фамилиями. Дело это было необычайно трудным, потому что Дик попросту не знал, что искать; ни одна из мисс или миссис Партье, с которыми разговаривал сам Дик или его коллеги в других районах города, не знала леди Беату Сатерленд, хотя, конечно, читала о ней в газетах. Дик внимательно следил за плаванием леди Беаты; он попробовал еще раз связаться с ней в то время, когда корабль стоял в Барселоне, но ее не оказалось в каюте. Однако его заверили, что леди Беата находится на корабле и весьма довольна плаванием. Он немножко успокоился. Кто знает, может, ему померещилось, может, все еще обойдется. Чутье, однако, твердило ему, что леди Беата попала в беду и что плохие новости не заставят себя ждать.
И чутье, как всегда, не подвело Дика Уиллета. Когда корабль вернулся в Неаполь, с него сошли все пассажиры, но леди Беаты среди них не было. Он навел справки и узнал, что после одной из стоянок леди Беата не вернулась на корабль. Где это случилось? В Ницце. Ее ждали очень долго, но у корабля свое расписание, другие пассажиры ждать не могут; кроме того, взбалмошный нрав леди Беаты всем известен, и капитан решил, что она, может быть, решила остаться. Однако Дик не верил в это ни на секунду: он хорошо знал, что взбалмошность леди Сатерленд касалась исключительно ее самой и она никогда не заставила бы людей волноваться и ждать. Если бы она решила остаться во Франции заранее, она непременно предупредила бы об этом.
Осуждать капитана, который тронулся в обратный путь без нее, было трудно, тем более что тот выполнил свой долг и сообщил о случившемся в полицию Франции.
Франция! Мария Партье!
Дик Уиллет никак не мог покинуть Нью-Йорк. Он занимался делами, люди ждали от него помощи, и он не мог обмануть их ожиданий. Поэтому поисками леди Беаты он занимался лишь постольку-поскольку. Кроме того, у него была слабая надежда, что она все-таки объявится сама.
Леди Беата не объявлялась. К тому же, посетив снова ее дом, Дик Уиллет, к своему ужасу, узнал, что она заплатила слугам за полгода вперед. Это ему очень сильно не понравилось. Он попросил разрешения осмотреть дом, но не нашел там ничего интересного, за одним исключением: на столе в кабинете он обнаружил конверт. Это был обычный конверт, не самой хорошей бумаги, и в левом верхнем углу его был нанесен забавный рисунок и надпись, сделанная типографией, — «С днем рождения!». Конверт был пуст. Адрес был написан обычным почерком, скорее всего, мужским. Почтовый штемпель сообщал, что письмо отправлено с расположенного совсем близко почтового отделения четвертого мая — за два дня до встречи в опере.
«Мне подарили билет на день рождения».
Может быть, стоит сделать отправной точкой именно это? Можно сделать вывод, подумал Дик, что леди Беата осталась верна себе и не солгала ему, сказав «Мне подарили билет надень рождения». А вот почему таинственный отправитель письма не стал ждать семнадцатого декабря — настоящего дня рождения леди Беаты, а отправил ей билеты сейчас — вот это уже очень интересно. И почему он сделал ей такой странный подарок? Допустим, не знал ее вкусов. Но почему леди Беата отправилась в театр, хотя опера вызывает у нее лишь скуку и тягостное недоумение? И в театре она была одна, он готов был в этом поклясться.
Никакой надежды найти отправителя письма нет. У Дика вдруг лопнуло терпение. Что это он топчется на месте, страдая от равнодушия окружающих к исчезновению леди Сатерленд — она была настоящая космополитка, и никто не сомневался, что ей просто захотелось пожить где-нибудь в другом месте, но скоро ей это надоест и она объявится. Деньги у нее есть, так что же беспокоиться!
Дик Уиллет был решительно не согласен со столь беспечной точкой зрения. Он дорого дал бы за какой-нибудь признак того, что леди Беата жива. Если она куда-то решила уехать, то куда, скажите на милость? Ведь она находится в таком месте, где нет телефона — иначе позвонила бы ему и справилась о собаке, о которой так беспокоилась. И даже если ни с кем другим она, допустим, говорить не хочет и не может поэтому выяснить номер его домашнего телефона, она могла бы позвонить ему в полицейское управление, номер которого легко узнать у любой телефонистки, причем совершенно анонимно.
Больше всего он боялся, что леди Беата влипла в какую-нибудь историю, ведь она время от времени предпринимала поездки по злачным местам. Она не испытывала брезгливости к так называемым «простым людям» и охотно общалась с ними. Собственно, с ней уже давно могло бы что-нибудь случиться, но она была точно заколдованная.