Страница 44 из 60
— Вам нужно оставить кому-то ваши богатства, а мне — узаконить деньги, — втолковывал Андрей Цейский, забыв про мусаку. — Вы мне покажете все бумаги, и я сделаю так, чтобы соответствующая сумма была переведена на его счет. Я не дам ему пароля, пока... пока...
— Пока я жив, — подсказал Цескас.
— Извините.
— Не извиняйтесь, все нормально. И можете на этот счет не беспокоиться: мне осталось не больше четырех месяцев. Мне врач сказал.
— Мне очень жаль.
— Да и мне жаль, — вздохнул Цескас. — Так что вы говорите?
— А вы оставите завещание на мое имя. Понимаете? Чтобы была примерно та же сумма, пусть в недвижимости. Я достану бумаги, которые подтвердят, что мы с вами родственники... это моя забота. А от вас требуется только пойти к адвокату и сообщить ему. Ну, что вы нашли родственников в Москве, очень этому радуетесь и хотите оставить им свои деньги. Понимаете? Я получу наследство и верну то, что вложу в вашего предполагаемого наследника. У вас есть доверенное лицо?
— Доверенное лицо?
— Ну да, кто-то, кому вы доверяете. Нам же надо это как-то так сделать, чтобы вы во мне не сомневались. А я вам дам координаты моего хорошего друга. Его зовут Викентий, Викентий Мажинский.
Цескас попробовал выговорить это, но не смог.
— Неважно, — блестя глазами и уже не на шутку увлекаясь собственной идеей, продолжал Андрей Цейский. Он неплохо владел английским, а сейчас вдохновился и совсем разошелся. — Я ему все расскажу, он надежен, как скала. В случае чего, он подтвердит. Ну? Что скажете?
Цескас задумался. Идея была невероятно заманчивая. Он понимал, что ему предлагают принять участие в самом обыкновенном отмывании денег, но это мало его беспокоило. По сравнению с тем, что можно без всякого риска оставить свои богатства родному сыну, это была мелочь.
— А как же вы объясните ему, откуда взялись деньги на его счете? — спросил он.
Цейский обрадовался: стало ясно, что тезка готов обсуждать детали.
— Вы не беспокойтесь на этот счет, я что-нибудь придумаю, — сказал он. — Ну, что ему дали стипендию или еще что-то.
— Стипендию? Какую стипендию? Вы, наверное, не понимаете, о каких суммах идет речь...
— Прекрасно понимаю, — заверил его Цейский. — Мне о вас на приеме рассказали.
— И мне о вас рассказали. Вам нужно разрешение плавать в наших водах, верно?
— Верно. И я его уже получил.
— Так как же вы собираетесь передать деньги наследнику?
— Это не проблема... точнее сказать, это проблема, но я ее решу. Если надо — фонд какой-нибудь учредим и сделаем его получателем. Вот я слышал недавно, что какой-то богатый белорус хочет показать всем на международной арене, что Белоруссия богата талантами. Он находит молодых талантливых ребят белорусской национальности и щедро спонсирует их обучение в лучших университетах и так далее. Что-нибудь в этом роде предпримем.
— У меня есть идея получше.
— Какая идея?
— Фамилия и имя. Опять фамилия и имя, только уже в обратную сторону.
— То есть?
— Когда меня не станет, вы придете к мальчику и скажете, что вы его родственник.
— А у него — та же фамилия?
— Нет. Но его фамилия Заскеу. Так уж совпало. А зовут тоже Андреас.
— Вот это да! — пораженно воскликнул Андрей Цейский.
— Конечно, сходство фамилий не такое сильное... Но все-таки, при желании...
— Само собой. Если бы речь шла о том, чтоб он получал с меня деньги — сходство недостаточное. Но чтобы получить деньги самому — вполне достаточное.
Цескас рассмеялся — впервые с тех пор, как узнал, что скоро ему предстоит навсегда расстаться с замечательной штукой под названием «жизнь».
— Словом, я беру это на себя. Если вы не хотите объяснить мне, почему вы оставляете свои деньги именно этому человеку, — я и сам найду, как это сделать.
Цейский выжидающе посмотрел на своего собеседника, но тот молчал.
— Очень хорошо, — сказал он примирительно. — Это ваши дела. Так вы согласны?
— Надо подумать, — ответил Андреас Цескас. — Скажите, а эти деньги... — Он замолчал, подыскивая необидное английское слово.
— Да, в общем, не такие уж и нечестные, — пояснил его русский спаситель. — Я их не украл и не присвоил. У полиции ко мне не может быть претензий. А вот у налоговой полиции — совсем наоборот. Может быть, частично у моего партнера.
— Я понял. — Цескас поднялся и что-то сказал по-гречески подбежавшему официанту. — Конечно, мы с вами уже немного приняли, но все-таки это надо будет отметить. — И, немного помолчав, добавил как-то жестко: — Мне вас просто Бог послал, господин Андрей. Просто Бог послал.
Пьер Безухов позвонил своему клиенту, Иннокентию Петровичу Хохолку, и, когда тот приехал, подробно рассказал ему то, что удалось узнать. Пришлось взять с него слово, что обстоятельства дела останутся между ними, но в умении Хохолка держать язык за зубами Пьер нисколько не сомневался.
— Это все, и, боюсь, вам это вряд ли чем-то поможет, — закончил он. — Так что я своей функции не выполнил, порадовать вас нечем.
— Разве вашей функцией было меня порадовать? — спокойно спросил клиент. — По-моему, вы как раз все выполнили. Ведь я вам что поручил? Разобраться с наследством и доказать, что никакого наследства не было. Вы это сделали. А радует меня это или нет — мои проблемы.
— Ну да, ну да, — промямлил Пьер. Он знал, что за этим последует.
— Остается убийство, — подсказал Хохолок. — Должен ли я заявить, что первое дело закончено? Или, может быть, нужно что-то подписать?
— Ничего не требуется, — сказал Пьер. — Видите ли, я никогда не расследую убийств. Ну, я не берусь за такие дела, понимаете?
— Конечно. Но и вы учтите обстоятельства. Ведь вы знакомы с делом, как никто другой. И насколько я понимаю, вы не можете даже ввести в курс этого дела другого следователя, поскольку обещали Мажинскому помалкивать о том, что он вам рассказал. Со своей стороны, я помню ваши требования и первым делом информирую обо всем полицию. Они ведь не против того, что вы работаете параллельно?
— Нет, — тоскливо признал Пьер.
— Ну вот видите. Что нужно сделать? Уплатить?
— Одну минуту.
Оставив клиента в одиночестве, Пьер отправился к Дупляичеву. У него кто-то сидел, так что маленький сыщик был вынужден вызвать его на минутку в коридор и рассказать о сути дела.