Страница 27 из 60
Собственно, мы уже выполнили львиную долю своей работы, и нам совсем не обязательно было торчать в залах. Охрану там обеспечивал Лялич, все шло отлично, а для анкет время еще не настало — мы решили все-таки переждать несколько дней. Выставка продлится два месяца, и анкетировать мы собирались со второй недели, а сейчас дали передышку себе и публике.
— Контингент отдыхает и приобщается, — заметила Лизка. — Дадим им вздохнуть. Да какое тут анкетирование! Если б не Тереза...
Я не согласилась с ней. По-моему, именно благодаря Терезе она составила отличную анкету, а Гоша написал превосходную программу, и результаты анкетирования могут нам очень даже помочь в следующих проектах. У Ульяны уже были наметки, она вела с кем-то оживленные переговоры по телефону и постоянно трясла агентство недвижимости, с которым мы обычно имели дело, добиваясь какого-то особенного помещения.
— Милочка, — говорила она в трубку, когда мы с Лизкой вошли в кабинетик и стали устраиваться на стульях у стены. — За такие деньги я могу выставку эту в собственной квартире провести! Нет, так не годится, не могу же я всю прибыль на аренду угрохать. Потрудитесь поискать еще — примерно то же самое, но с реальной арендной платой. И, кстати... имейте в виду, что, если подвернется выгодный вариант, мы купим выставочный зал.
Я слегка вздрогнула. Такими планами Ульяна со мной пока не делилась.
— В хорошем месте, и такой, чтобы были приличные выставочные комнаты, помещения для офисов и охраны. И непременно хорошие санузлы. Желательно также место для гардероба. Центр города необязательно, даже нежелательно, но метро чтобы рядом было. Ну, мы с вами это еще обсудим.
Она положила трубку. Я выразительно уставилась на нее.
— Мне тут пришло в голову, что нам уже можно об этом подумать, — с некоторой неловкостью объяснила Ульяна. — Как раз собиралась с тобой посоветоваться. Мы на аренду большие деньги тратим, так лучше взять ипотеку и не отдавать их чужому дяде, а выплачивать за собственный зал.
— Риск, — задумчиво сказала Лизка.
— Не такой уж и большой. Я подсчитывала. И есть кое-какие наметки... мы и сами будем выставки устраивать, и сдавать зал всем желающим провести какой-то вернисаж. И потом, риск — понятие относительное. Надо разговаривать не вообще, а конкретно. Посмотрим, что они могут предложить и за какую цену.
— И на каких условиях банк даст кредит, — напомнила я.
— Нуда, нуда, — согласилась Ульяна. — Ты, Лизонька, как себя чувствуешь?
— Нормально, я ж сюда за рулем приехала, нет проблем.
— Тогда сделай чайку, а?
— Точно! — обрадовалась я. — Ой, забыла! Сейчас!
Я побежала к Евгении Юрьевне. После вчерашнего открытия у нас осталось много всяких вкусностей; было бы большой ошибкой не отведать деликатесов Берты. Ведь вчера-то нам изрядно отбили аппетит, а сегодня... жалко Морячка, конечно, но жизнь-то продолжается.
Ульяна и Елизавета с огромным энтузиазмом встретили появление крохотных пирожков с капустой и мясом, баночек с какими-то хитрыми салатами, дремавших в фольге сэндвичей с бужениной и сыром и даже овощей — чуть повядших, но все равно аппетитных.
Лизка немедленно схватила миниатюрный помидорчик и сунула его в рот. Вчера мы перенесли довольно сильный шок, а ели за сутки только разогретую пиццу и больше почти ничего, так как плотно завтракать ни одна из нас не привыкла. К тому же после снотворного мы все-таки ощущали некоторую осовелость и поели утром плохо, хотя про кофе не забывали. Так что теперь даже Улька, не дождавшись чаю, взяла сэндвич и стала есть его с особенным удовольствием, чтобы не сказать с жадностью.
— Я давно заметила, — с некоторым трудом произнесла она в ответ на мой удивленный взгляд, — что это снотворное, конечно, по всем параметрам хорошее, но после него такой жор нападает! Берту хватил бы удар, она считает грехом есть порезанные овощи на второй день.
— Как вы думаете, зачем они нас расспрашивали? — с круглыми от любопытства глазами начала Лизка разговор на интересующую всех тему. — Этот следователь думает, что его убили на выставке?
— Нет, — отвечала я, — он так не может думать, потому что его убили на улице. Мне Лялич все рассказал. К нему прямо на улице подошли и сломали шею.
— Как — сломали шею? — сразу севшим голосом спросила в ужасе Лизка.
— Так.
— Это совсем не сложно, — пояснила побледневшая Ульяна. — Нам на занятиях объясняли и показывали особые точки. Если надавить в правильное место, то даже силы особенной не надо. Можно лишить человека сознания или убить — по вашему выбору.
— И ты тоже можешь?
— Не пробовала, не могу сказать, но теоретически знаю, как и куда надо нажимать. Если ему сломали шею — это сделал кто-то, кто умеет это делать. Иначе просто быть не может. Я-то подкована только теоретически.
— Тренируйся на Терезе, — посоветовала Лизка, и по этой дурацкой черной шутке стало ясно, что ей не до смеха.
Улька поморщилась.
— Не имею ни малейшего желания ни ломать шею Терезе, ни садиться в тюрьму, — заявила она.
— Его вчера убили? — спросила Лизка.
— Нет. Позавчера. Сразу после того, как он ушел отсюда. Поэтому нас и расспрашивали.
— Сразу?
— Ну, не совсем сразу, время все-таки прошло. Видимо, он решил пройтись пешком, потому что в метро не сел, хотя живет довольно далеко. Потом еще лежал долго, все принимали за пьяного, наверное.
Лизавета передернулась.
— Это называется умышленным убийством, — сказала Ульяна.
— Да уж, заказным не назовешь, это точно. Не ограбили его, документы на месте, деньги тоже. Одежда в полном порядке. Из-за одежды в конце концов полицию и вызвали, не похож он был на пьяного бомжа.
— Это все следователь Ляличу твоему рассказал?
— Ну да, как коллеге. И Лялич говорит, еще наверняка о половине деталей умолчал. Он очень рад, что нам хоть опознавать тело не пришлось.
— Только этого не хватало! — воскликнула Лизка. Все еще бледная Ульяна молчала, но явно была с ней согласна. — Слушай, а он кто?
— Филолог.
— Филолог? А зачем нам тут филолог?
— Он специалист по древним рукописям. По прочтениям древних рукописей. Читает на нескольких языках. Помните, он к залу рукописей с каким интересом отнесся? Кстати, по второму образованию он историк. Так что к нашим экспонатам имел довольно прямое отношение.
— Званцев, — веско сказала Лизка. — Михаил Павлович Званцев.