Страница 15 из 60
Я представила себе, как корабль медленно погружается в ледяную воду под крики несчастных обреченных пассажиров, и запонка — вместе с ним. Впервые мне пришло в голову задуматься: лежала ли она в каюте или была вдета в рубашку какого-то человека? Ведь говорили же и в кино показывали, что многие мужчины, узнав об опасности, тут же облачились в лучшие одежды и приготовились умереть, как настоящие джентльмены... Могли и запонки вдеть. Запонка опустилась на дно морское, через много лет ее достали, отчистили, а теперь вот она заняла свое место в хрустальном кубе, стала жемчужиной нашей выставки. И посетители будут глазеть на нее... пятнадцать человек на сундук мертвеца.
Именно что на сундук мертвеца... возможно, конечно, что хозяин запонки не утонул, спасся, но сейчас-то он все равно уже умер. Никого из тех, кто вернулся из того рокового путешествия, уже нет, я читала об этом в материалах выставки, недавно умерла последняя пассажирка печально известного лайнера. Ее называли в наших брошюрах «одной из счастливчиков». Разумеется, я не стала вмешиваться и комментировать этот текст, хотя втайне придерживалась совсем другой точки зрения. Подумать только! Все эти так называемые «счастливчики» сидели в шлюпках, и корабль тонул прямо на их глазах, и на корабле этом находились их мужья и братья, отцы и сыновья... Хорошенькое счастье! Да утонуть в ледяной воде — просто одно удовольствие по сравнению с таким испытанием!
— Столы уже ставят? — оторвала меня от размышлений Уля.
— Не знаю, должны. Да, наверное, ставят, слышишь?
Мы отправились на шум в большой длинной зале, где в день открытия предполагался фуршет. Несколько человек действительно суетились там, устанавливая длинные столы вдоль стен. Пришла Евгения Юрьевна и стала на них покрикивать, так что мы с Улькой со спокойной душой ушли к себе, чтобы еще раз проверить документацию.
Лизка с Гошей прибыли около одиннадцати часов. Вид у Гоши был вполне приличный, если не считать того, что он был очень возбужден и даже не сказал, что сейчас самое время что-нибудь выпить. Фантомаса не взяли. И правильно: ему тут нечего делать, в зал его все равно не пустили бы.
— Где тут у вас с корабля Моргана? — несколько косноязычно, но в целом понятно спросил Гоша.
— В зал пока нельзя, — отрезала Ульяна.
Лизка открыла было рот, чтобы заступиться за мужа, но посмотрела на нас и промолчала.
— Властелин флибустьерского моря! — завел Гоша. — Семь лет в рабстве! Настоящий мужчина! Петр Первый под «Веселым Роджером»!
Портрет великого негодяя, пирата Моргана, висел в малом зале нашей выставки, и я была вынуждена согласиться с Гошей — сходство с русским царем явное и несомненное.
— Шаланды, полные сокровищ! — продолжал Гоша. — Король корсаров!
Не обращая на него внимания, Ульяна повернулась к нам.
— Комиссия должна быть примерно через полчаса. Девочки, спокойно! Она не пробудет здесь долго, кто-кто, а она-то понимает, сколько у нас хлопот сейчас. Ведите себя прилично, уж как-нибудь постарайтесь.
Это опять-таки был совершенно не Ульянин лексикон, и уже по одному этому мы с Лизкой поняли, как сильно она волнуется.
В дверь заглянула Евгения Юрьевна.
— Комиссия внизу, — сообщила она. — Меня попросили вас предупредить.
— Господи! — простонала Лизавета и опять процитировала Терезу: — Обязательно везде и всюду надо приходить заранее. Это один из верных признаков профессионализма.
— Я и сама так считаю, — оборвала ее Ульяна. — Встали, быстро! Лизка, ты можешь остаться здесь, если хочешь. Идем вниз! Или нет, погодите-ка! Я пойду вниз, а ты, Симочка, глянь там еще разок в зале... и чтобы никаких лишних людей не было, когда мы поднимемся, хорошо?
Я молча вышла из комнаты и направилась в большой зал. Ульяна и Лизка спускались по лестнице, я слышала стук их каблучков. Наверное, мне следует сказать — или то было мое собственное сердце? Но я точно знала, что это их каблучки, а что касается моего сердца — оно замерло.
Хорошо хоть в залах все было в порядке. Никого не пришлось выставлять, и я только поправила чуть сбившуюся набок тяжелую портьеру — больше для собственного успокоения — и встала около входных дверей.
Голоса послышались, однако, с другой стороны. Стало быть, эта стерва пожелала пройти через служебные помещения и осмотреть их.
Я обернулась. В зал входила Тереза; на ней была блеклая замшевая юбка и пиджак той же ткани. Удобные туфли школьницы ступали совершенно бесшумно. Она ничуть не постарела и выглядела точно так же, как и тогда, в студенческие годы. На сгибе ее руки болталась огромная бесформенная сумка; ручки — деревянные кольца — готовы были вот-вот клацнуть. Рядом с Терезой шла Ульяна, за ней поспешала Лизавета. Трое мужчин шли на шаг позади. Я не успела рассмотреть их, ибо уставилась сразу на Терезу как зачарованная; потом попыталась понять по лицу Ульки, как прошли первые приветствия, но вид у нее был совершенно непроницаемый.
— Добрый день, Серафима! — снисходительно приветствовала меня Тереза. — Вот как довелось встретиться! Ну что ж, я рада за вас, вы многого достигли. И все так же дружны... три мушкетерки!
Мне показалось или в ненавистном голосе прозвучала зависть?
— Сюда, пожалуйста, — пригласила Ульяна.
Тереза последовала за ней вдоль стены с экспонатами; трое мужчин покорно шли сзади. Теперь я могла рассмотреть их как следует. Один был маленький и пучеглазый, но в лице его, пусть и не слишком симпатичном, светился ум; он оглядывался по сторонам с живым интересом. Запонка с «Титаника» привлекла его внимание, он даже отошел от Терезы, чтобы посмотреть на нее поближе, и почтительно постоял возле хрустального куба. Это мне понравилось. Второй мужчина был, напротив, довольно высокий, но лицо какое-то невыразительное, и ему было скучно. Он явно явился сюда по обязанности и покинет выставку при первой же возможности. Ну и скатертью дорога.
Третий гость показался мне самым интересным. При взгляде на его лицо невольно пришло в голову, что он и сам поплавал по морям. В фильмах старых моряков обычно показывают именно такими — с загорелыми, чуть ли не задубелыми, почти коричневыми лицами, расчерченными морщинами. Он был тщательно одет — отличный серый костюм, изысканная рубашка; галстук сразу выдавал хороший вкус. Я опустила глаза: ботинки зеркально начищены, и цвет редкий для обуви, темно-серый. Как раз к костюму. Я не так чтобы уж очень хорошо разбираюсь в фирмах, но ничуть не удивлюсь, если все это от Версаче. Включая галстук.