Страница 65 из 132
Ближе всего к сути того, с чем Зоя теперь имела дело, оказались еврейские книжники и их правила относительно священных иудейских книг. Запрещено оставлять священную книгу открытой; непременно следует возвращать ее на место после чтения; если книга упала – сразу следует ее поднять… Все это очень напоминало правила обращения с особыми книгами, которые успела передать Зое Владлена Степановна. Кроме того, у иудеев существовало такое понятие как «гениза» – специальный склад пришедших в негодность священных книг, где они хранятся в почете. Туда же помещаются любые другие обветшавшие еврейские издания, если они написаны на иврите и содержат Имена Того, Кого евреи вместе с христианами в русской письменной традиции всегда поминают с большой буквы. По верованиям иудеев, сама бумага, на которой напечатано хотя бы единственное упоминание Всевышнего, становится сосудом для божественного света (причем электронные издания по причине нематериальности не могут нести в себе этот свет).
Невольно Зое подумалось, что та бумага, что хранится в особом отделе, может служить сосудом разве что для непроглядной тьмы.
Какие же именно книги склонны к перерождению? Быть может, те, где ни разу не упоминается Бог? Но ведь были же среди подозрительных изданий сочинения Пушкина, а там Бог упоминается точно, и не раз. Или обретать загадочные свойства способны только старые советские издания? Свои теории Зоя проверить все равно не могла, потому что перерожденные книги не содержали ничего из своего первоначального текста, даже выходных данных, так что, чем они являлись, пока были живыми книгами, сказать наверняка было невозможно.
Однажды Зоя отважилась расспросить на эту тему сам фонд. Долго обдумывала формулировку. Ее мысленный вопрос звучал так: «Чем являются книги из отдела особого хранения?»
С трепетом Зоя взяла с полки том, на который упал ее взгляд.
«Вратами абсолютного знания».
Тогда Зоя задала второй вопрос: «Откуда приходит это знание?»
И получила ответ: «Из вселенского текста».
«Что такое вселенский текст?» – спросила она.
«Все, что было, есть и будет написано».
У Зои голова закружилась от вопросов – кто создал особый фонд, зачем, где его начальство, почему особым книгам так требуется читательское внимание… Книга, которую она держала в руках, вдруг стремительно почернела по обрезу, запахло жженой бумагой. И тут книга вспыхнула. Плюнула пламенем прямо Зое в лицо. Зоя едва успела отвернуться, ей обожгло ухо, затлели, скручиваясь, выбившиеся из косы волосы. Зоя в панике отбросила книгу к стене, принялась затаптывать пламя – в особом фонде не было ни системы противопожарной безопасности, ни даже огнетушителя. Пламя быстро потухло само, и Зоя долго стояла на месте, тяжело дыша.
«Некоторые вопросы нельзя задавать. Либо я задала слишком много вопросов за раз».
Тем временем из ровных книжных рядов на стеллажах сами собой медленно выдвинулись вперед пять, десять… около двадцати томов. За некоторые ответы, как оказалось, следовало платить дороже, чем обычно. Так что в ближайшие несколько дней Зое пришлось подсовывать требующие подпитки особые книги разным читателям. Следуя наказу Владлены Степановны, она тщательно следила, чтобы один и тот же человек не брал в руки издания из тайного фонда более одного раза.
К тому времени, как Зоя добралась до последней особой книги, которую следовало выдать читателю, у нее снова начало жечь и обдавать жаром глаза при взгляде на любую надпись. Следовало поторопиться с выдачей. Как назло, был июль, разгар отпусков и каникул, народу в читальном зале было мало. Те завсегдатаи, которые сидели за столами, особые книги уже получали раньше, и подсовывать им снова тома из тайного фонда правилами запрещалось.
Тут, к облегчению Зои, в зал быстрым шагом вошел новый посетитель.
– Здравствуйте. – Он улыбнулся, протягивая веер заполненных требований, и простодушно поделился: – Я люблю книги, но так давно не был в библиотеке. А ведь тут за десяток лет ничего не изменилось!
– А… ну… тут все как всегда, – Зоя сделала отчаянную попытку поддержать непринужденный разговор, не сводя взгляда с его улыбки.
– Что у вас с глазами? Вы устали? Вы плакали? – Новый посетитель был первым читателем, кто это заметил, – или, по крайней мере, первым, кто догадался поинтересоваться.
– Это… это пройдет. – Внутренне Зоя просто погибала от того, что не может придумать, как еще ему ответить – больше, лучше, интереснее. Чтобы он не уходил. Чтобы спросил ее еще о чем-нибудь. Но она и без того не умела в разговоре с незнакомцами двух слов связать, а тут ее в придачу вгоняла в ступор внешность посетителя. Он был красивым. Очень красивым. Редкой, утонченно-графичной разновидностью мужской красоты. Будто книжный герой с романтических иллюстраций. Во всяком случае, так показалось Зое, потому что молодой привлекательный мужчина в библиотеке – большая редкость: обычно мужскую часть библиотечных посетителей составляют совсем зеленые студенты и старики.
Он хорош собой, он любит книги, и он, кажется, добрый. Вот все, что Зоя знала, и этого ей уже оказалось вполне достаточно.
Этому читателю выдавать особую книгу она точно не собиралась.
Он стал приходить каждый день. Брал иллюстрированные советские романы, делал фотографии. Кажется, он писал статьи о примечательных советских книгах в какое-то популярное онлайн-издание, а работал преподавателем в вузе – только это Зое и удалось выяснить путем робких и редких вопросов. В читательских требованиях он указывал рядом с фамилией лишь инициалы, но, заглянув в библиотечную базу данных, Зоя узнала, что его зовут Роман («Какое книжное имя!» – восхищенно подумала она).
Зоя совсем забросила особый фонд. В зале теперь дежурила лишь для того, чтобы исподтишка наблюдать за тем самым читателем. Библиотечные завсегдатаи обычно заторможенные, тихие, будто пришибленные той горой книг, что им довелось прочесть. Этот же читатель был живым и веселым, часто выходил в холл, чтобы поговорить с кем-то по телефону, и Зое было невыносимо думать о том, с кем он там разговаривает. Ей хотелось оказаться с ним на необитаемом острове. В каком-нибудь увлекательном книжном сюжете. Чтобы ни единого человека больше на много десятков километров окрест. Ей хотелось просто быть рядом. Например, вместе читать книги… Именно такую картинку прежде всего выдавала ее небогатая фантазия.