Отдай мужа сестре

Глава 69

Надежда

Встреча с матерью была назначена на четверг, на три часа дня.

Я не спала почти всю ночь.

Не от страха — хотя и он был.

От напряжения. Как перед операцией, где ты сам и пациент, и хирург, и анестезии не будет.

Утром я долго стояла в ванной, смотрела на своё лицо и пыталась понять, кого вижу.

Не девочку, которая ждёт от мамы одобрения.

Не женщину, которую муж предал с сестрой.

Не старшую, которая снова тащит всё.

А кого?

Себя, наверное.

Непривычно.

Собиралась я как на допрос. Чёрные брюки, светлая рубашка, волосы в низкий хвост, минимум косметики. Никакой мягкости. Никакой случайной уязвимости, которую мать сочтёт входом.

Перед выходом пришло сообщение от Артёма:

Не завтракали — поешьте. На голодный желудок эмоции дороже.

Я улыбнулась.

Даже сейчас.

Даже перед этим.

Он умудрялся возвращать меня в тело. В реальность. В простое “поешьте”, которое значило гораздо больше.

Я ответила:

Ем. Ненавижу вас за разумность.

Ответ:

Это временно.

Господи.

И снова это его “временно”.

Я ехала в бизнес-центр и чувствовала, как под рёбрами ходит ледяная волна. То ли злость. То ли тоска. То ли всё сразу.

Артём ждал меня уже в переговорной.

Серый стол, вода в графине, папки, кондиционер, стеклянная стена с жалюзи — никакого шанса превратить это в семейную кухню.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Бледная.

— Комплимент века.

— Констатация.

— Я готова.

— Вы на взводе.

— Это не отменяет первого.

Он молча протянул мне стакан воды.

Я выпила половину.

— Если я сорвусь? — спросила тихо.

— Я остановлю.

— А если я захочу сбежать?

— Я не буду удерживать.

Вот именно за это я его и хотела.

Не за силу даже.

За отсутствие насилия в заботе.

Когда в дверь постучали, у меня в животе всё сжалось так резко, что на секунду потемнело в глазах.

Мать вошла одна.

Хорошо.

Хотя и этого было слишком много.

Евдокия села напротив, положила сумку рядом, окинула меня коротким взглядом, потом Артёма. В её лице уже читалось раздражение от формата. От того, что здесь нельзя давить, как дома. Нельзя прижать к стенке словом “дочка”. Нельзя вскрикнуть, схватиться за сердце, позвать в свидетели отца.

— Начнём? — сухо спросил Артём.

Мать выпрямилась.

— Я вообще не понимаю, зачем этот спектакль.

Я открыла папку.

— Затем, мама, что ты много лет называла любовью то, что на деле было счётом.

И подвинула к ней распечатки.

---