Страница 58 из 107
Глава 53
Надежда
О том, что беременность оказалась ложью, я узнала не от Ксюши.
И не от матери.
И не от Дмитрия напрямую, хотя от него это хотя бы было бы логично.
Мне написал Артём.
Коротко.
Есть подтверждение от второй стороны: беременность не подтверждена. Подробности при встрече.
Я перечитала сообщение дважды. Потом ещё раз.
И только на третьем чтении поняла, что у меня в груди нет ни злорадства, ни шока. Только усталое, вязкое: ну конечно.
Слишком много всего уже было, чтобы эта ложь стала настоящим сюрпризом.
Но, господи, как же это всё-таки мерзко.
Я ответила:
Спасибо. Не могу даже сказать, что удивлена.
Через минуту:
Удивляться там уже давно нечему. Но теперь у вас появился очень важный факт.
Факт.
Вот что отличало Артёма от всех остальных мужчин в моей жизни.
Он не убегал в эмоции, не тонул в жалости, не растворял реальность в красивых фразах. Даже когда между нами уже явственно нарастало что-то личное, он всё равно держал стержень.
И именно поэтому рядом с ним хотелось расслабить плечи.
Вечером я приехала к нему с новым ощущением в теле — не победы, нет. Но силы.
Не той, старой, выученной, где ты тянешь всё на себе, потому что больше некому.
А другой. Холодной. Осознанной.
Силы человека, у которого наконец появляются доказательства, а не только боль.
Он закрыл папку и поднял на меня взгляд.
— Как вы?
— Устала быть правой, — сказала я честно.
Уголок его рта чуть дрогнул.
— Это часто неприятное состояние.
— Особенно когда правда такая вонючая.
— Тоже верно.
Он развернул ко мне распечатку переписки.
Дмитрий запрашивал анализ. Ксюша отвечала. Потом — признание, что присылать нечего. Всё сухо. Почти буднично. От этого ещё хуже.
Я смотрела на строки и чувствовала, как внутри медленно поднимается злость.
— Они хотели сделать ребёнка щитом, — сказала я.
— Да.
— Моим кляпом.
— Да.
Я перевела взгляд на него.
— И теперь что?
— Теперь, — сказал он спокойно, — у нас есть зафиксированная ложь, которой вас пытались продавить морально и, возможно, процессуально. Это не центр дела, но это сильно меняет общий фон. Особенно если вторая сторона попытается выставить вас разрушительницей “семьи”.
Я кивнула.
— То есть, если по-человечески, они просчитались.
— Именно.
Я откинулась на спинку стула.
В голове вдруг вспыхнула мысль:
А ведь мама знала. Или хотя бы хотела верить. А потом кричала на меня в магазине.
Меня передёрнуло.
— Я хочу с ней поговорить, — сказала я.
Он сразу покачал головой.
— Нет.
— Артём…
— Нет. Сейчас — нет. Вы хотите говорить не для результата. Вы хотите вернуть ей стыд. А это не в вашей власти.
Я сжала пальцы.
— Меня от этого тошнит.
— Должно. Но тошнота — не стратегия.
Я закрыла глаза и тихо выдохнула.
— Вы ужасно не романтичны.
— Это временно.
Я открыла глаза.
— Временно?
Он посмотрел на меня так прямо, что воздух в кабинете будто стал гуще.
— Надежда, не заставляйте меня сейчас говорить то, что я и так еле держу при себе.
Сердце ударило так сильно, что я почти физически это услышала.
Мы молчали.
Долго.
Непозволительно долго.
Потом я тихо сказала:
— Хорошо.
И это «хорошо» означало сразу всё:
не сейчас,
я слышу,
я тоже,
мы ещё держимся.
---