Страница 102 из 107
Глава 97
Артём Шадринский
Когда я написал ей: ты свободна, у меня самого внутри что-то встало на место.
Не потому что закончился процесс. Процессы заканчиваются регулярно. Бумаги подписаны, люди расходятся, имущество разделено, взаимные претензии сведены к формулировкам. Обычная работа.
Здесь было другое.
Я слишком долго держал себя на дистанции, чтобы не превратить её выход из одного плена в прыжок в другой.
Теперь эта логика закончилась.
Теперь она действительно свободна.
И я тоже.
Настолько, насколько вообще может быть свободен взрослый мужчина, который уже точно знает, чего хочет.
А я знал.
Не романа на фоне развода.
Не спасённой женщины, которая будет смотреть снизу вверх.
Не лёгкой интрижки после тяжёлых недель.
Я хотел именно её.
С её прямотой.
С её болезненной честностью.
С её злым смехом.
С её привычкой сначала держаться насмерть, а потом вдруг говорить то, от чего у других сбивается дыхание.
Завтра, без папок, без дела, без чужих фамилий.
Я заказал столик в тихом ресторане у реки. Не пафосном. Не новомодном. Просто месте, где можно слышать друг друга и не чувствовать, что вокруг всё подталкивает к дешёвой романтике.
Мне не нужна была дешёвая.
Мне нужна была та, которая выдерживает паузы.
Утром, перед тем как ехать в офис, я поймал себя на неожиданной для себя детали: выбираю рубашку дольше обычного.
Смешно.
Тридцать восемь лет, серьёзная работа, сложные дела, и вот я стою перед шкафом и думаю, не слишком ли официальна белая и не слишком ли расслабленна синяя.
Потом рассмеялся сам над собой и выбрал ту, в которой мне будет просто комфортно.
Это, наверное, лучший критерий для всего, что связано с ней:
не производить впечатление,
не играть,
не завоёвывать,
а быть.
В течение дня я несколько раз ловил себя на том, что улыбаюсь без причины.
Редкое, почти опасное состояние.
Сотрудники косились.
Копылов, увидев меня в коридоре суда по другому делу, прищурился и сказал:
— Господи. Ты что, влюбился?
Я посмотрел на него.
— У тебя очень развязный юридический язык.
Он хмыкнул.
— Значит, да.
Я не ответил.
Потому что отрицать было уже бессмысленно.
Да.
Влюбился.
По-взрослому.
Сдержанно.
Поздно.
И от этого особенно сильно.
---