Бездарный учитель

Вот так мы и просидели, глядя друг на друга, минут пятнадцать. Так что я почти с радостью воспринял появление еще кого-то в этой до предела напряженной атмосфере. Хотя радость такая себе. Было нетрудно догадаться, что в подвал явился тот, кто считает себя хозяином Алины и на чье добро, как ему кажется, я покусился. Выглядел старик не очень хорошо, и охранник перевозил своего боса на дорогом инвалидном кресле. Но что-то мне подсказывало, что раньше старику было намного хуже. Цепкий взгляд колючих глаз тут же пробежался по мне, и чиновник хрипло спросил звероподобного охранника:

— Ты его обыскал?

Ответа не последовало, но он был очевиден всем. Старик раздраженно дернул головой. Третий охранник быстро подошел ко мне и проверил все карманы. Единственное, что нашел, так это оплавленную бутылочку. Вместилище непонятно куда пропавшего Шалуна я выронил в палате Алины.

— Что это? — спросил у меня старик, которого подкатили к столику и оставили рядом со все еще сидящим на ящике и не сводящим с меня взгляда здоровяком.

Охранник поставил бутылочку на столик, но старик не спешил прикасаться к ней.

— Там джинн, который исполняет желания, — спокойно ответил я, потому что настроение немного поднялось, а все от того, что натасканный на поиск оружия охранник не полез за пазуху и мой амулет все еще при мне.

— Знаешь, еще месяц назад я бы за такой ответ приказал Живору двинуть тебя еще раз, но в последнее время случилось много очень странного, поэтому уже ничему не удивляюсь. Там ведь что-то опасное?

— Откройте и увидите, — сказал я, ругая себя за какую-то нервную лихость.

— Неплохо тебе мозги перетряхнуло, — не стал злобиться на мое хамство старик, — но то ли еще будет. Ты мне все расскажешь. И то, зачем тебе понадобилась девочка, и что еще интересного у тебя есть. Славного карася я взял на приманку, хоть и не рассчитывал. Откуда ты взялся такой лихой?

Отвечать не было ни желания, ни смысла, и я отреагировал вопросом:

— Вы ведь понимаете, что убьете девочку?

То, что я ответил вопросом на вопрос, ему не понравилось, но, похоже, мои слова задели какие-то остатки совести в сгнившей душе, и старик все же сказал:

— Не убью. Первый раз перестарались, но дальше за ней присмотрят лучшие врачи… — Чиновник недовольно поморщился, осознав, что почти оправдывается передо мной. — Можно подумать, тебе она нужна для чего-то другого.

Перспективы у меня явно аховые, но места для страха в душе не осталось — там все заполонила совершенно нелепая надежда с капелькой какого-то нездорового азарта.

Я посмотрел в глаза старику и нагло ухмыльнулся:

— Для другого. Я хочу дать девочке нормальное детство, а не роль батарейки для отказывающего организма. Не помогут ей твои врачи, и ребенок загнется вместе с тобой.

— Я прожил долгую жизнь, — хмыкнул на мое заявление старик, — и знаю, что за самыми красивыми словами скрываются самые подлые намерения. Я своих хоть не скрываю, но ты говори дальше, интересно послушать. А что не расскажешь сейчас, выложишь позже, когда переедем уже в мой подвал.

— Старик, — чувствуя нездоровый мандраж, я прямо посмотрел в глаза собеседнику, — ты даже не представляешь во что ввязываешься.

Я тупо нарывался, и дело не в моей запредельной храбрости, вот уж чем я никогда не обладал. Просто уже с полминуты прилагал дикие усилия, чтобы не перевести взгляд на здоровяка, наблюдая за ним боковым зрением. Тот, кого старик назвал Живором, уже не пялился на меня, а неотрывно смотрел на бутылочку со Злюкой. Что он там увидел, непонятно, но явно что-то очень привлекательное.

То ли все же заметив странности в моем поведении, то ли среагировав на движение сидящего рядом охранника, старик недовольно посмотрел на здоровяка:

— Живор, ты что творишь? А ну убери руки!

Поздно! Крупная ладонь уже обхватила оплавленную бутылочку. Похоже, чуйка у старика работала отлично, что неудивительно — до его должности без этого не добраться. Он тут же положил выглядевшую слишком маленькой на фоне кулака охранника ладонь на крышку бутылочки, не позволяя открыть ее:

— Брось, кому сказал!

И тут случилось то, чего не ожидал никто. Стекло то ли от давления Живора, то ли от желания Злюки вырваться треснуло и осыпалось.

— Ты что творишь, дебил! — сгоряча ляпнул старик и, похоже, сделал это зря.

Ранее казавшиеся безжизненными глаза Живора загорелись таким запредельным бешенством, что даже у меня дыхание перехватило. Здоровяк внезапно положил свободную левую руку на голову старика и одним движением свернул ему шею, как цыпленку.

От медицины на мне был только халат, но тут и сантехнику понятно, что чиновника уже не воскресит никакая магия. От мерзкого хруста меня всего передернуло. Сил пошевелиться не было, а вот охранники оказались то ли не такими впечатлительными, то ли у них просто сработали рефлексы. Ну, или они просто хорошо знали, с кем имеют дело. Оба тут же выхватили пистолеты и сразу начали стрелять во взбесившегося Живора.

Ну все, сейчас они добьют своего, а затем либо случайно, либо намеренно застрелят и меня. Вполне реальный расклад, но в нем я не учел живучесть этого монстра. От ударов пуль здоровяка качнуло, едва не сбив с ящика, а затем он с удивительной для такого огромного, причем раненого тела резвостью прыгнул прямо из сидячего положения. Перехватив одной рукой пистолет ближнего охранника, он кулаком второй так сильно ударил бывшего коллегу в голову, что снова послышался противных хруст с не мене отвратительным чавканьем. В моей совершенно ошалелой голове мелькнула мысль, что в лифте со мной он был практически нежен.

Поймав еще две пули, Живор шагнул к оставшемуся стрелку и, отбив его нелепую попытку перейти к рукопашной, просто ухватил пятерней за лицо и дважды впечатал затылком в стену подвала. Снова этот жуткий звук. Желудок не выдержал, и меня вывернуло, хотя вроде и нечем было. Именно это позволило избавиться от ступора, в который я вошел от вида разразившейся бойни. Прямо крайности какие-то — то замер, как застигнутый врасплох заяц, то попытался, как этот самый зверек, вырваться из ловушки.