Бездарный учитель

Глава 3

Утро действительно мудренее вечера, но оптимизма в нем меньше. Вчерашние надежды потускнели, и, выспавшись, я смотрел в будущее уже не столь радостно. Особенно после пробуждения Митрича. Он тоже помудрел спозаранку и потребовал вернуть ему прокурорского. Да и вообще всех участников наезда на меня. Пришлось идти на поклон к уже восстановившемуся Колывану. Домовой явился на мой зов с небольшой паузой и в каком-то полуразмытом виде. Я снова всполошился по поводу его психического состояния. Он ведь сам говорил, что домовые духи от негативных эмоций окружающих их людей порой звереют. Но все оказалось проще. Добрыня уловил мое беспокойство и решил вопрос, как обычно, быстро и кардинально. Колыван привычно расплескался призрачными брызгами, затем тут же сформировался чуть в стороне в своем привычном виде и принялся ругаться.

Я же облегченно выдохнул. Нормально с ним все, просто капризничает.

— Колыван, хватить скоморошничать. Дело важное. Если тот хилый загнется где-то под кустом, у Митрича будут проблемы. Да и остальных тоже нужно вытаскивать. Пообщайся с лешим, пока он не задремал на день. Будь так добр, — добавил я, глядя на все еще набычившегося от упрямства домового.

Порой мне кажется, что он, как и Добрыня, транслирует свое настроение прямо мне в мозг. Иначе как я умудряюсь читать эмоции домового с такой-то лохматостью на его моське?

Уговоры подействовали, и Колыван отправился на переговоры. Вернулся он в каких-то смешанных чувствах.

— Колыван, только не говори, что они все там загнулись, — предположил я, чем сильно напряг Митрича.

— Ну-у-у, не все, — протянул домовой. — Тот напыщенный мозгляк, что Митричу кандалы нацепил, живехонек. Рыжий и один из подручных убивца тоже кукуют под корягами, а вот двое остальных как-то сподобились к железке выйти и сбежали.

— Та-а-ак, — тоже протянул я, понимая, что это еще не все и театральную паузу домовой выдал неспроста. — А что с Кабаном?

— Ну, дык, осерчал я на него и попросил лешака заманить черную душу к кикиморе. Она таких любит.

— И в каком это смысле любит? — серьезно напрягся я.

Особо не понравилось упоминание души. Если Кабан утопнет где-то в болоте, я горевать не буду. Конечно, если его смерть не станет причиной проблем в будущем. Но вот почему-то возможное похищение болотным духом человеческой души меня напрягло.

— Она что, его душу сожрала?

— Нет, Ляксей Стяпаныч. Окстись, душа людская то дар богов, и нам до нее не добраться. Просто болотница до времени запрет душу в утопленнике и пока сможет, будет сосать из него истинную тьму. Ведь тьму эту только людская черная душа породить может.

Я задумался, просчитывая последствия, но информации для анализа было крайне мало.

— Колыван, мне это не нравится. Можно как-то забрать утопленника и отпустить его душу куда положено?

— Не отдаст, — виновато развел руками накосячивший дух. — Больно уж сладкий для нее кусок.

Да уж вляпались.

— И чем это может нам грозить?

— Нам? Ничем. Если умрун сунется сюда, Добрыня чары кикиморы порвет как гнилые нити и выпустит примученную душу, — приободрился домовой. — А вот селянам на болота лучше не соваться. Такая нежить лютую злобу к людям имеет. Из леса его лешак будет гнать, да и кикимора из болота не отпустит, но, ежели кто зазевается на бережке, может утащить и загрызть.

— Так что ж, теперь накрылся наш бизнес с мореным дубом?

— Не должен, — уверенно заявил домовой. — Ежели все сделаете честь по чести, то кикимора свою часть уговора соблюдет.

— А она не озлобится, напитавшись тьмой умруна? — влез в разговор внимательно слушавший домового Митрич.

— Злобы у нее и так хватает, — как по мне слишком уж легкомысленно отмахнулся домовой. — Хозяин говорил, что тьма ей силу дает, а не портит. Он сам иногда приводил душегубов да в болота отпускал, когда интерес какой к хозяйству кикиморы имел.

Мы с Митричем переглянулись. Да уж, едва подумаешь, что привык ко всей этой мистике, тут же проявляется еще одна грань, и снова становится жутковато.

— И что, теперь Кабану навечно в болоте обитать? — спросил я даже с каким-то сочувствием к человеку, который хотел, как минимум, покалечить меня.

— Да, нет, — обнадежил меня домовой. — К зиме, когда болотница ослабнет, так и вырвется душонка, а тело затем сгниет, как ему и положено. А без души он кикиморе не нужен. Бесполезная игрушка, баб пугать.

— Так, стоп, — решительно сказал я, потому что от такой жуткой лекции у меня начал ум за разум заходить. — Подробности разберем позже, как и твои косяки. Сейчас нужно спасать тех, кого сможем. Как мне найти прокурорского?

— Дык, как и раньше, — небрежно отмахнулся домовой. — Иди вниз, там тебя встретит птичка и отведет куда надо.

Участковый потребовал сразу же отправиться на поиски, но пришлось задержаться, потому что проснулась Лена. Оставаться с сыном в этом странном месте без меня ей не хотелось. Впрочем, обходительность и непонятное подобострастие Колывана немного успокоило женщину. Так что она согласилась приготовить завтрак не только для нас, но и для тех, кого мы сможем найти в лесу. Мы же пошли искать потеряшек.

Птушка действительно закружилась над нашими головами где-то посередине деревянной лестницы и, как только мы спустились, сразу полетела налево вдоль вала. Была мысль вернуться за машиной, но крылатая проводница вскоре завела нас в почти непроходимые дебри. Оставалось надеяться, что не придется идти слишком уж далеко.

Надежды оправдались лишь отчасти. Оставшегося в лесу бандита нашли минут через двадцать. Напуган он был сильно, но не до отупения, так что пришлось провести почти милицейский захват. Митрич обматерил пальнувшего на шум бандита. Для острастки выстрелил в ответ. Но дело решила моя угроза уйти и оставить крутого, но все же напрочь городского жителя в лесу.