Бездарный учитель

— Да. Дел Захар, пень старый. Орал как бесноватый, мол, раз у тебя не вышло принести в жертву демонам моего Леньку, то украл ребенка в городе. Стращал народ, что и до их детей доберешься, а поп, придурок, ему поддакивал. Батюшка после рассказов о лешем и кикиморе стал какой-то дерганый. Так-то он у нас смирный. Леша, прокурорский заставил Митрича отвезти его к тебе. Пугал, что не просто погоны за соучастие снимет, а вообще на зону отправит. Да и меня за дачу ложных показаний посадить грозился. Митрич, может, и захочет покружить по лесу, но они еще и Витьку с собой прихватили. Тот уже не рад, что пришибленный папаша так подставил его, но тебя выгораживать не будет. Леша, может, я возьму ствол и следом двину?

— Не вздумай! — тут же встревожился я. — Хватит с тебя перестрелок. Если прокурорский даже случайно схлопочет пулю, вовек не отмоемся. Сиди дома и жди вестей. А мы тут встретим их по-свойски. Ну ты понял.

— Понял, — с какой-то робкой надеждой ответил Белый. — Удачи, брат.

— Спасибо. До связи.

Я решил не ждать и тут же развил бурную деятельность. Собрал рабочих и отправил их домой. Причину описал кратко, сказав, что сюда едут опасные люди и не хочу, чтобы они пострадали. Здесь собралась в основном молодежь, которой на предрассудки плевать, да и набожностью они особо не страдали, так что смотрели на меня с сочувствием. Бригадир плотников Саня, который был другом и одноклассником Никиты, даже предложил помощь, для наглядности приподняв топор:

— Алексей Степанович. Может, мы с парнями останемся?

— Нет, Саша, не нужно. Езжайте. Продолжим завтра.

Обеспокоенный народ быстро собрался, а я, едва тракторы скрылись за деревьями, вытащил из рюкзака трофейный пистолет. Там оставалось еще пять патронов. Оружие нужно было почистить, но стрелковых привычек я не имел, хотя завести не помешает. Как писал поэт Рубцов: «Тяжело в деревне без нагана. И с наганом — тоже тяжело». Так что нужно привыкать. Даже знаю, к кому обратиться за советом. Проходя мимо все еще сидящих под навесом Лены и Женьки, я успокаивающе кивнул:

— Мне нужно кое-что проверить, не пугайтесь.

Остановился у кромки воды. Звать Колывана не пришлось, потому что любопытный домовой тут же возник рядом:

— Чей-та ты удумал?

— Знаешь, что это такое?

— Левольверт, — немного исказил слово дух. — Был такой у хозяина.

— Ну, не револьвер, а пистолет, но в общем одно и то же. Как думаешь, сможет Добрыня сделать так, чтобы огонь в патроне не загорелся?

— Однако, — явно копируя людскую манеру, почесал в затылке домовой. — А ну-ка пальни.

Я ощутил ободряюще-радостный посыл от Добрыни. Обычно он так реагировал, когда понимал, чего именно от него хотят. Или думал, что понимает. Я постоянно пытался наладить более осмысленный контакт с духом-хранителем, но использовать домового в качестве переводчика было удобнее.

— Ладно, — вздохнул я и поднял пистолет, целясь в воду, подальше от берега.

Нажимая на спусковой крючок, прищурился в ожидании громкого звука, но услышал лишь тихий щелчок курка. Передернув затвор, я поднял с земли вылетевший патрон и осмотрел его. На капсюле появилась вмятина, но состав внутри явно не сработал.

— Так, а теперь пускай Добрыня ничего не делает.

Громкий звук выстрела заставил меня вздрогнуть.

— Очень хорошо! Попроси Добрыню сделать так, чтобы такие штуки ни у кого, кроме меня, не сработали.

Настроение улучшилось, но радужным не стало. По крайней мере я смогу их пугнуть, если дело пойдет по совсем уж плохому сценарию. Когда у тебя не стреляет то, что должно стрелять, а у соперника все работает как надо, доводы оппонента становятся очень убедительными. Но все же хотелось бы обойтись без пальбы — следователь прокуратуры путал все карты. Даже боюсь представить последствия, если вдруг подстрелю его. С другой стороны, не будь здесь прокурорского, хватило бы мне духу пристрелить Кабана и его подсвинков, подбросив тела под бочок кикиморе? Не уверен. И все же наличие такого козыря в рукаве прибавило спокойствия.

Так, теперь нужно позаботиться о подопечных. Позвав Лену с сыном, я проводил их в подвал. С собой мы прихватили две переносные лавки, чтобы было на чем сидеть. Вход в подвал я попросил замаскировать фальшивой стеной в каморке под лестницей. Мне почему-то захотелось сделать его тайным. Саня все соорудил в одиночку, так что вряд ли непрошеные гости сразу поймут, где искать. А может, вообще не найдут.

Оставив подопечных в подвале с пока еще открытым люком, я устроился на верхней ступеньке деревянной лестницы, ведущей к подножию вала. Машины, даже если двинутся в обход, все равно должны проехать мимо нижней стоянки либо вообще остановиться там.

Ждать пришлось минут пятнадцать. Митрич явно не спешил везти ко мне незваных гостей, но, похоже, выбора ему не оставили. Вдали послышался звук работы автомобильных двигателей. Как минимум три машины. На глаза врагам попадаться не стоило, так что я встал и быстро вернулся в дом.

Закрыв фальшстену, спустился в подвал и заблокировал люк изнутри новыми запорами. Колыван уверял, что благодаря его стараниям никакая сила не сможет поднять люк. Придется супостату прорубать себе путь топором. Надеюсь, на взрывчатку Добрыня сможет повлиять так же, как на порох в патроне.

Сидеть и ждать непонятно чего, было очень тяжело и после получаса ожидания позвал нашего разведчика:

— Колыван.

— Чего? — тут же появился домовой, явно недовольный тем, что его оторвали от наблюдений.

— Что там?

— Явились супостаты. Рыскают везде. И привел их твой дружок.

— Ты на Митрича не серчай. Он человек служивый, и выбора у него нет.

— Выбор есть всегда, — угрюмо не согласился Колыван.

— Ты лучше скажи, сможешь пугнуть?

— Сейчас точно нет. Там не простые мужики, а во́и угрюмые. У старшего столько крови на руках, что падалью за версту несет. Таких, да еще и в ватаге не пугнешь. А щуплый за них волей держится и рядом постоянно трется. Я попробовал, но Ярило мешает.

Домовой, словно извиняясь, развел руками.

— Не переживай, — сказал я, изнывая от неведения, затем высказал мелькнувшую идею. — Колыван, ты или Добрыня можете сделать так, чтобы я слышал, что происходит снаружи?