Бездарный учитель

— Алло. Анатолий Казанцев? Это Макаров беспокоит.

— Алексей Степанович! Рад вас слышать, — вполне искренне откликнулся бывший ученик.

— Толя, мне нужна твоя помощь.

— Какая? — тут же напрягся парень.

Похоже, вести о моих бедах успели долететь и до столицы. Может, он даже подумал, что я попрошу приютить меня по старой памяти.

— Профессиональная, — успокоил я никогда не отличавшегося смелостью нумизмата. — Нужно, чтобы ты посмотрел на снимки монет, оценил их и помог продать по нормальной цене. Монеты чистые. Никакого криминала. Это, можно сказать, наследство.

— Понятно, — задумчиво протянул Толя, явно не зная, как ко всему этому относиться. — Присылайте, я посмотрю.

— Спасибо. Как долго ждать ответа?

— Без самих монет, по фото, смогу оценить только очень приблизительно. А по времени максимум час, и то если придется кому-то звонить и советоваться.

— Хорошо. Буду ждать твоего ответа.

Отправив фотографии, я откинулся на спинку удобной скамейки и осмотрелся. Двор у Митрича был ухоженный, хотя никакой скотины, кроме небольшой собачонки, удивленно смотревшей на меня из будки, не видно. Но все равно чувствовалось отсутствие женской руки. Никита обмолвился, что жену свою участковый очень любил и после того, как она померла от какой-то болячки, так ни с кем и не сошелся. Ушел с головой в работу, а тут я ему проблем подкинул. Впрочем, таких идейных служак сложные задачки лишь бодрят. Надо все же узнать у Колывана, есть ли в селе домовые, чтобы Митрич поставил их на учет.

Тихо хохотнув, я закрыл глаза, греясь на весеннем солнышке.

Толя справился быстро, даже не дав мне нормально подремать:

— Алексей Степанович, оценка, конечно, предварительная, но если вы не решили подшутить, то наследство вам досталось достойное.

— А если подробнее?

— Я так понимаю, документов на монеты у вас нет.

— Правильно понимаешь, — подтвердил я, радуясь его спокойной реакции на этот щекотливый факт.

— Тогда три монеты я возьму сам. Вместе семьсот пятьдесят. Цена справедливая. Хочу себе в коллекцию. Еще шесть заберет хозяин нашего антикварного магазина. На круг выйдет где-то четыре тысячи. А теперь насчет самых ценных. У вас есть два екатерининских червонца семьсот шестьдесят второго года. Хозяину я показал только один. Договорился за три пятьсот. Поверьте, больше вы не получите ни у кого.

— Верю, Толя, — немного покривил я душой, хотя, мне кажется, в этом случае хитроватый парень не соврал.

То, что расчет будет в вечнозеленых мертвых американских президентах, даже не обсуждалось. Государство, конечно, боролось с теневой оплатой всего и вся в валюте, но получалось у него так себе. Хорошо хоть, как в Союзе, людей не сажали за найденные в карманах доллары.

— Второй червонец лучше продать через пару месяцев или в другом месте. Иначе цена упадет. И еще насчет той оплавленной монеты. Я даже не хотел ее показывать, состояние ведь мусорное, но Даниил Семенович сказал, что его знакомый вроде спрашивал о таких. Так что прихватите ее с собой. Может, еще что удастся выторговать. — Тон у Толи был деловой и чувствовалось, что он в своей стихии. — Когда вас ждать?

— Думаю, завтра выберусь. Если задержусь, то сообщу.

— Добро. Жду. Адрес магазина сейчас перешлю, — бодро завершил разговор мой бывший ученик.

Что же, с этим решили. Даже если не продавать второй ценный червонец и приплюсовать остатки моих накоплений, на дом должно хватить. Остальное золото придержу. Вдруг действительно получится договориться насчет мореного дуба. А там пойдет совсем другой расчет.

Постучав для приличия, я зашел в пристроенную к дому баньку. Митрич сразу предупредил, что топить ее нормально слишком долго, но вода успела нагреться, как и парилка. Так что я быстро помылся и надел привезенное с собой белье. Затем Митрич предложил пообедать в столовой леспромхоза. Я, конечно же, согласился, тем более будет возможность пообщаться с Мицкевичем, уже обладая примерным пониманием того, сколько смогу потратить на дом. Столовая, находившаяся в пристройке к зданию управления леспромхоза, удивила не только тем, что была больше похожа на кафе, но и набором блюд. Я рассчитывал на борщ и кашку с котлетами, а получил шикарный рассольник и бефстроганов с пюре. Так что обед прошел прекрасно. Там же, в столовой, удалось пообщаться с пришедшим на обед директором. Николай Николаевич с ходу спросил, не узнавал ли я за мореный дуб. Пришлось осадить его, сказав, что общение с духами априори не может быть ни простым, ни быстрым. Вроде понял, но явно остался недоволен. Зато разговор по поводу дома прошел легко и просто. Готового материала на складах хватало. Осталось показать фундамент инженеру. Митрич вызвался доставить его на место и вернуть обратно живым и здоровым. Уже на выходе мы столкнулись с до безобразия счастливым Никитой. Так что в путь отправились настоящей колонной — впереди на уазике участковый вез инженера, за ним ехал Никита на почти таком же «бобике», только сильно постарше, а позади катил я на мотоцикле «Минск». Когда-то в детстве мечтал о таком. Потом повзрослел и, так сказать, «поумнел», а сейчас понял, от чего отказался. Блин горелый! Да я, оказывается, байкер в душе! Освоил аппарат всего с третьей попытки и лишь раз заехал в забор.

Вел крайне осторожно. Дорога так себе, да и по неопытности можно обнять дубок, а я их люблю куда меньше, чем леший. Еще крепенькому, да поджарому, но все же далеко немолодому Тарасу Зиновьевичу пришлось помогать забираться на возвышенность. Никита говорил, что отец поминал объездную дорогу, по которой можно было подняться прямо к обиталищу колдуна, но напуганный разошедшимися по селу слухами инженер не имел ни малейшего желания искать неведомые дорожки в Злом бору. Так что вытерпел подъем и сразу начал изучать старый фундамент, делая записи в блокноте. Справился быстро и тут же сказал, что расчеты проведет дома. Затем потребовал у Митрича немедленно доставить его обратно. Даже отказался от чаепития, которое я организовал, пока специалист занимался делом. Спорить участковый не стал. Как бы ему ни было интересно с нами, но и в селе хватало дел.